— Ты покойница.
Глава 4
Маленький съемный дом притулился на берегу одного из уединенных рукавов озера Каддо. Два старых оконных кондиционера горбами торчали на фоне выцветшего сайдинга горчичного цвета, а крыльцо было обложено искусственным дерном. Прошлую ночь они провели в мотеле близ Накогдочеса, и весь вечер Панда нарочито ее игнорировал. Рано утром они направились на северо-восток к озеру, которое располагалось на границе Луизианы и Техаса, и, если верить буклету с заправки, являлось самым крупным пресноводным озером на Юге и, несомненно, самым жутким, с первобытными топями, в которых стояла бурая вода.
Дом был ветхим, но чистым, с маленькой гостиной, двумя еще более скромными по размеру спальнями и старомодной кухней. Люси выбрала комнату с двумя кроватями. Оранжевые клетчатые обои отклеивались на швах и явно диссонировали с дешевыми стегаными покрывалами с фиолетовым и зеленым цветочным рисунком, но она была слишком рада наличию стены, разделявшей ее и Панду, чтобы переживать по этому поводу.
Люси переоделась в шорты и отправилась на кухню. Та была уставлена металлическими шкафами с потертыми столешницами, а пол покрывал серый линолеум. Окно над раковиной выходило на озеро, а ближайшая дверь открывалась на маленькую деревянную веранду, где стояли пластиковый стол, тканевые шезлонги, газовый гриль и кое-какие рыбацкие снасти.
Она застала Панду за созерцанием карликовых пальм, которые росли по берегу озера, ноги он закинул на перила веранды, держа в руке банку колы. По крайней мере он не заглотил очередную партию из шести бутылок пива. Он не обращал на Люси внимания, пока она проверяла гриль, а потом изучала удочку. Его молчание ее раздражало.
— Здесь жарко, — наконец произнесла она.
Он отхлебнул колы, не потрудившись ответить. Она отвела глаза от отвратительной футболки, которую весь день старалась не замечать. Представления Панды о мужской элегантности ограничивались регулярным душем и чистыми джинсами. Ее сердце защемило при мысли о Теде, милом, нежном, спокойном женихе, которого она пустила под поезд.
— Зонтик от солнца пришелся бы весьма кстати, — заметила она.
В ответ — тишина.
Вдали она увидела надувную лодку, проглядывавшую сквозь заросли кипариса, опутанные бородатым мхом.
— Если бы я была байкером, то придумала бы себе имя получше, чем Панда.
Вайпер.
Он смял в кулаке банку из-под колы и побрел с террасы на задний двор, забросив по пути банку в черный пластиковый мусорный бак. Когда он пошел к озеру, она рухнула на брошенный им стул. Тед был отличным собеседником и лучшим слушателем, которого она когда-либо знала. Он вел себя так, будто его завораживало все, что она говорила. Разумеется, он вел себя так со всеми, даже с сумасшедшими, но все же… Она никогда не видела, чтобы он проявлял нетерпение или несдержанность, никогда не слышала от него грубого слова. Он был добрый, терпеливый, заботливый, относился к ней с пониманием, и она все равно его бросила. Что это говорило о ней?
Она ногой подтянула к себе второй стул, грустнея с каждой минутой. Панда добрался до веранды. Перевернутое каноэ лежало на берегу, и скопы бороздили воду вокруг него. Он не сказал, сколько они пробудут в доме, лишь дал понять, что она может уехать, причем чем скорее, тем лучше. Но хотела ли этого она? Люси все больше убеждалась, что он умнее, чем пытается выглядеть в ее глазах, и не могла избавиться от опасений, что Панда передает информацию о ней в «желтую прессу». А если он догадался, что может заработать намного больше, чем тысячу долларов, продав ее историю?
Она спустилась по ступенькам к каноэ, где остановился он. Она потерла пяткой песок. Он даже не поднял голову. Люси пожалела, что не выбрала себе для путешествия компаньона, который не любил бы тягостную тишину и не лепил жуткие наклейки на бампер. Хотя она много о чем жалела. Например, о том, что могла бы выбрать более недостойного жениха, чтобы бросить его. Жениха, который сделал бы хоть что-то, что угодно, чтобы заслужить такой позор. Но Тед ничего подобного не сделал, и в душе Люси ненавидела его за то, что он был намного лучше ее.
Она не могла больше думать об этом.
— Я люблю рыбачить, — произнесла она. — Но всегда выпускала рыбу. Кроме того случая, когда участвовала в программе Аутворд Баунд[6]. Тогда я оставила рыбу, потому что…
— Мне это неинтересно. — Он выпрямился и одарил ее долгим взглядом, на этот раз не раздевая глазами (он перестал так делать), а так, будто видел ее насквозь, включая те части тела, о существовании которых она не подозревала.
— Позвони Теду и извинись. Позвони родителям. Прошло три дня. Ты и так долго развлекалась. Богатенькой девушке пора возвращаться домой.
— Хватит с меня россказней о богатеньких девушках.
— Я говорю то, что думаю.
— То, что хочешь думать.
Он на мгновение задержал на ней взгляд, и ей стало неуютно, потом кивнул на каноэ:
— Помоги мне спустить эту штуку на воду.
Они толкнули каноэ, и оно скользнуло в воду. Люси схватила одно из весел и, не дожидаясь приглашения, села в лодку. Панда надеялся, что она испугается, но взял другое весло и тоже сел в каноэ, причем так изящно, что оно почти не шелохнулось.
Весь следующий час они кружили по озеру, стараясь держаться подальше от водяных гиацинтов, которые росли на болотистых участках. Переплывая из одного уединенного рукава в другой под сенью зловещих кипарисов, поросших испанским мхом, они продолжали молчать. Она смотрела на него. Когда он греб, мышцы напрягались и футболка натягивалась на груди, так что надпись из черных букв еще больше бросалась в глаза. Этой футболки не было в числе его последних покупок, так что ее Панда, вероятно, привез с собой из Уайнета. Лучше бы она там и оставалась.
— Эти ужасные наклейки на бампере отвратительны, — сказала Люси. — Но по крайней мере издалека их не видно.
Он смотрел на аллигатора, который нежился на солнце на дальнем берегу.
— Я же рассказывал тебе о наклейках.
Она повернулась на сиденье, положив весло на колени, предоставив ему возможность управлять лодкой.
— Ты сказал, что их наклеил предыдущий владелец мотоцикла. Так почему не разрешаешь снять их?
Он переместил весло на другую сторону.
— Потому что они мне нравятся.
Она нахмурилась при виде надписи на его футболке: «Это кажется извращением только в первый раз».
— Это был подарок, — сказал он.
— От сатаны?
Нечто похожее на улыбку мелькнуло на его лице, а потом исчезло.
— Если тебе что-то не нравится, ты знаешь, как можешь поступить. — Он снова повернул лодку, опасаясь водных гиацинтов.
