- Спасибо тебе, - еще раз выдохнула девушка и не в силах сдержать себя, коснулась губами его губ.
Мягкие губы ответили на поцелуй, но он быстро отстранил ее. И прижавшись лбом к ее лбу, серьезно заглянул в глаза:
- Больше не делай так. Я итак едва сдерживаю себя.
И тут разом все поняв, Карисса довольно рассмеялась и вновь неумело поцеловала его. Оказывается, все то время, когда она с удивлением постигала подводный мир, он смотрел только на нее и едва сдерживал собственное желание. Все так просто! Оказывается она и вправду может быть прекрасна и желанна.
На это раз он ответил более страстно и нетерпеливо. Его ладонь легка ей на затылок, а рука обняла талию, еще теснее прижимая к своему телу. Келеос разом захотел почувствовать ее всю. С сожалением разорвав поцелуй, он практически вжал ее в свое тело, целуя в шею и нежно спускаясь к плечу и груди. Подняв ее послушное тело, он вынул ее из воды, покрывая поцелуями грудь и живот, и спускаясь все ниже. Одурев от его желания и нежности, Карисса позволила ему делать с собой все что угодно. Что делать ей самой, она не догадывалась, но ей так хотелось прикасаться к нему, и она гладила его спину и плечи. Ее глаза широко раскрылись, и она ахнула от восторга, когда он стал целовать ее живот, бесстыдно целуя все ниже и ниже. Его ладони плавно скользили по ее трепещущему телу, задерживаясь на груди и бедрах. Его руки настойчиво и вместе с тем нежно и осторожно раздвинули ноги, а губы припали к сладко манящему розовому бутону ее плоти. Не в силах сдерживать себя от накатившей слабости и мягкой благодати, Карисса укусила костяшки собственных пальцев, и все равно не смогла сдержать стон. А Келеос между тем продолжал плавные движения языком, почти подводя ее пику наслаждения.
- Нет... - простонала девушка, не в силах сдерживать стоны.
Чувствуя растущий жар ее плоти, он остановился и, едва совладав с голосом, хрипло произнес:
- Нет? Мне остановиться?
Если бы он остановился, она бы умерла. Прямо здесь - на полу этой пещеры - Карисса бы умерла, разлетевшись на тысячу маленьких кусочков.
- Нет, - взмолилась она. - Только не это! Не останавливайся или я умру!!!
Келеос рассмеялся низким грудным смехом и вновь поцеловал ее в живот, а после спустился к ее доверчивому и такому ласковому, раскрывающемуся только для него, плотному бутону. Он ласкал и целовал ее, пока ее не затрясло, а огромная серебристо-голубая волна счастья не снесла ее тело и растворила разум.
В себя ее привели руки Келеоса, он неторопливо и нежно самыми кончиками пальцев касался ее шеи, груди, сосков, живота, словно художник легкими движением кисти делал едва заметный набросок.
- Келеос... - прошептала-простонала девушка, слабо протягивая ему руки.
И Келеос доверился этим рукам, позволяя им управлять собой. Несмело девушка подтянула его ближе к себе и поцеловала. Неумело, но нежно она ласкала его губы, подбородок, плечи. На какой-то миг она осознала, что не представляет, что делать дальше, но Келеос, похоже, уловил ее сомнения, и вновь припал к ее рту. Раздвинув языком ее губы, он скользнул в ее бархатное тепло и нашел ее язык, переплетаясь с ним в тягучем удовольствии.
Карисса обхватила его талию ногами и вдруг испуганно-удивленно распахнула глаза, наткнувшись на него, испытав чарующее ощущение прикосновения обнаженной плоти к обнаженной плоти. Прервав поцелуй, Келеос прикоснулся своим лбом к ее лбу и посмотрел ей в глаза. Утопая в этих огромных сейчас ярко-синих глазах, девушка закусила губу и осторожно прижалась к нему сильнее, приподнимая бедра.
Что же ты делаешь со мной!!! - хотелось ему закричать, но ее робкая улыбка вымела все связные мысли, и он погрузился в нее, словно меч вошел в собственные ножны.
Келеос едва не застонал, когда ощутил как тугое тело плотно обхватывает его, заключая в свой волшебный плен. Двигаясь медленно и осторожно, он не сразу заметил, что девушка поймала его ритм и стала настоящей партнершей, в вечном как сам мир, танце любви. Она была здесь для него, она была его, она всегда ждала его. Уже утрачивая последние крупицы разума, Келеос вдруг понял, что всегда искал только ее. Это не суша казалась ему притягательной, это его душа звала и искала его Единственную. Ту незабвенную, что сейчас делила с ним ложе, радость, сердце и душу.
Они остановились вместе, оцепенели в сладком объятии, дожидаясь пока беснующийся мир вернется на место. Из-под приоткрытых ресниц Келеос наблюдал, как она возвращается к нему, как ее сияющие глаза переполняет радость, а мягкие алые губы улыбаются ему. Горящие огнем легкие говорили ему, что время на исходе, но он только поцеловал ее зовущие губы и улыбнулся.
- Ты прекрасна.
Она зажмурилась от удовольствия и потянулась в его объятия, ласково зарылась пальцами в его растрепанные волосы и прошептала эхом:
- Ты прекрасен.
Наверно, он бы так и не смог ее отпустить, пока бы не потерял сознание, но она сама заметила:
- Почему ты такой горячий?
- Я слишком долго использую оборотные чары, - легко пояснил он. - Не хочу тебя покидать.
- Так превращайся немедленно, - ахнула она, разом напредставляв себе всяких ужасов.
- Это не совсем интересное зрелище, - хмыкнул Охра.
- Глупости, - разом обрубила девушка. - Я хочу тебя видеть.
- Ты бесподобна.
С сожалением выпустив ее из своих объятий, Келеос соскользнул в воду и изменился, с наслаждением прогнав ласковую воду сквозь горящие огнем легкие. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в норму и вынырнуть.
Карисса ахнула от восторга. Келеос не изменился и изменился одновременно. Большие сапфировые глаза сейчас пылали фосфорицирующим синим огнем, уши сильно заострились к верху, тело словно стало больше и мощнее, между пальцев рук, до середины фаланги, находились тоненькие перепонки, зато хвост переливался всеми оттенками синего - от темно-синего до нежного лазурно-голубого. Не сдержав любопытства Карисса, потрогала хвост рукой - никакой рыбьей чешуи - только тугая кожа.
- Ты... - девушка не сразу подобрала слова. - Ты восхитителен .
- А ты - бесподобна, - улыбнулся Морской Дьявол, показывая отнюдь не маленькие клыки.
Они пробыли в пещере еще немного, пока Келеос не почувствовал приближение рассвета. Уходить не хотелось, но было надо. Они покинули Пещеры с легким сожалением, но немного другими, потому как сердца их слились в одно.
