В течение всей осады Монсегюра число нападавших почти всегда превышало 10 тысяч человек. Обладая такими человеческими ресурсами, атакующие пытались замкнуть в плотное кольцо весь высокий и неприступный холм, на котором и располагалась крепость, чтобы контролировать все входы и выходы. Защитников было 400 человек, из которых 150 или 180 были «совершенными», то есть не способными держать в руках оружие. Но, несмотря на такое подавляющее превосходство в силе, взять город в жесткую блокаду осаждавшим так и не удалось. Дело в том, что среди них нашлись люди, которые по мере развития событий все больше и больше начинали сочувствовать еретикам. В результате воины Христовы сквозь пальцы смотрели на то, как осажденные еретики время от времени покидали город и спокойно проходили сквозь установленные посты.
Так, в январе, то есть приблизительно за три месяца до падения Монсегюра, два «совершенных» предприняли удачный побег из осажденного города. Согласно легенде, они смогли унести с собой немало золота и серебра. Сокровища эти они сначала спрятали в одной из соседних пещер, а потом переправили в некий замок. Так и исчезли знаменитые деньги катар, о которых до сих пор, ничего не известно. Но история на этом не кончается.
1 марта 1244 года Монсегюр объявил о своей полной капитуляции. К побежденным неожиданно отнеслись с невиданным дотоле милосердием. До сих пор никто из историков не может объяснить причины столь необычной доброты, зародившейся в душах неистовых крестоносцев, в течение почти 40 лет методично и безжалостно уничтожавших всех катар. Но как бы там ни было, а факт остается фактом. В соответствии с ордонансом все рыцари и наемники, защищавшие город до последнего, получали полное прощение за прегрешения перед матерью их, Святой церковью, и грешникам этим даже разрешалось беспрепятственно покинуть город, сохранив при себе оружие, имущество, подарки, полученные от катар, включая и деньги, которые могли им заплатить наниматели за работу в качестве наемников.
На «совершенных» также распространялась ничем не объяснимая милость. Им предлагалось публично отречься от ереси и признаться в соответствующих грехах перед представителями святой инквизиции. При соблюдении условий капитуляции еретикам даровалась свобода и на них налагалась весьма легкая епитимья.
В ответ катары потребовали двухнедельной отсрочки, чтобы обсудить предложенные условия. Христиане, вновь нарушая все известные нормы, неожиданно согласились ждать указанный срок. Тогда защитники, чтобы выразить искренность своих намерений, предложили заложников. Было заключено соглашение, что если в течение указанных двух недель хотя бы один из защитников крепости попытается совершить побег, то сразу же будут казнены те, кто предложил себя в качестве заложников.
Однако результат двухнедельных размышлений катар поразил всех. «Совершенные» единодушно отказались принять папскую милость. Может быть, они были столь преданы своему учению, что предпочли мученическую смерть предательству? А может быть, эти люди обладали такими знаниями, которыми они не собирались делиться с представителями инквизиции. Но каким бы ни был правильный ответ, а известно лишь то, что во время обсуждения условий капитуляции в лагере катар произошло еще одно очень важное событие. Добровольно к обреченным «совершенным» присоединилось еще двадцать человек из числа жителей города. Шесть женщин и четырнадцать рыцарей-наемников неожиданно приняли Consolamentum, то есть посвящение, и в один день сделались «совершенными», обрекая тем самым себя на мученическую и неизбежную смерть.
15 марта отведенный двухнедельный срок истек. На рассвете следующего дня более двухсот «совершенных» были отведены к подножию соседних холмов. Никто из несчастных не молил о пощаде и не выказывал ни единого признака раскаяния. У палачей не было времени сооружать индивидуальные костры для каждого из осужденных, как этого требовали правила, поэтому соорудили один большой эшафот и сожгли еретиков всех вместе.
Оставшаяся часть гарнизона была помилована и взята под охрану. Пленников предупредили, что если кто-то из них попытается бежать, то крестоносцы вырежут всех вместе с ранее взятыми заложниками.
Несмотря на смертельный риск, гарнизон спрятал в своих рядах четырех нераскаявшихся «совершенных», которых братья наделили какими-то особыми полномочиями. Все знали, что готовится побег, но никто не остановил храбрецов.
И вот наступила ночь 16 марта. Пока папское войско праздновало свою победу, состязаясь в разыгрывании «дурачеств с нравоучениями», где первым призом должна была служить серебряная лилия, а четвертым — пара каплунов, отчаянная четверка вместе с проводником тайно спустилась по веревкам с западной части горы, преодолев крутой стометровый склон. Спрашивается: зачем нужна была такая спешка? Ведь ровно через день эти люди, смешавшись с толпой пленных, спокойно могли бы выйти за городские ворота, и тогда ищи ветра в поле. А сейчас они ставили под удар множество людей.
Согласно легенде, именно эта четверка избранных и унесла с собой самую существенную часть сокровищ непокорных альбигойцев. Но если, как и в первом случае, когда двое катар сумели проскользнуть сквозь вражеские заграждения еще в январе, четверка отважных несла золото и серебро, то остается лишь догадываться, как мало должно было быть этого золота, чтобы его с легкостью можно было спустить со стометровой высоты, полагаясь лишь на канаты и на крепость собственных рук.
Если четверо избранных, которых другие братья специально оставили в живых, а для того, чтобы сбить с толку святую инквизицию, пожертвовали собой, добровольно бросив свои тела в костер, действительно унесли в ночь с 16 на 17 марта 1244 года от рождества Христова нечто очень важное и особенно ценное, то вряд ли это были примитивные слитки золота или звонкие монеты с отчеканенными профилями сильных мира сего.
Но что же тогда могла уносить с собой во тьму южной весенней ночи отважная четверка нераскаявшихся еретиков?
Может быть, это были священные книги, рукописи основателей учения, в которых заключались сакральные тайны? Может быть, это были какие-то очень важные реликвии? Во всяком случае уносимое во тьму никак нельзя было оставлять в руках христиан.
Однако спасавшие свою реликвию бедные катары даже и предположить не могли, что благополучный исход их из осажденной крепости не остался незамеченным. Невидимые, но всегда оказывающиеся в нужный момент и в нужном месте рыцари Храма помогли осуществиться этому грандиозному побегу. Это они, воины Христовы, вовремя сняли охрану и втайне следили за беглецами, делая все возможное для успеха столь необычного предприятия.
То, что уносили с собой нераскаявшиеся еретики, было предметом многолетних поисков и самих храмовников, перерывших до основания почти весь Иерусалим.
Куда могли убежать катары со своим священным грузом? Путь их лежал к местечку под названием Ренне-ле-Шато, расположенному неподалеку от крепости. С него началось наше повествование. Много веков спустя после той памятной мартовской ночи простой сельский священник окажется на грани безумия, когда судьба позволит ему слегка соприкоснуться с одной из древнейших тайн мира.
Землями в районе Ренне-ле-Шато испокон веков владел род Бланшфоров. Они искренне сочувствовали катарам, и еретики именно там надеялись найти тайное убежище. Однако у Бланшфоров была и другая жизнь. Этот род дал миру знаменитейшего Великого Магистра ордена тамплиеров по имени Бертран, который стоял во главе храмовников с 1153 по 1170 год. Благодаря усилиям этого славного рыцаря некогда безызвестная корпорация, напоминающая монашескую общину, приобрела мощную организационную структуру, строгую военную дисциплину, богатейшие финансы и смогла стремительно ворваться в высшие эшелоны власти как во Франции, так и во всем христианском мире.
К сожалению, все эти подробности не были известны бедному Гийому де Ногаре, который в слепой злобе своей даже и предположить не мог, насколько он, катар и «совершенный», близок к ордену Храма и его тайным мистериям. Пожалуй, в этом и заключалась одна из причин описываемой нами трагедии.
Вызов судьбе
Во время пребывания короля в замке Тампль храмовники вели себя так, словно сознательно бросали вызов судьбе. Своим поведением они подчеркивали свою полную независимость от королевской власти. Король был лишь гостем, хотя и почетным. Его водили повсюду. С ним рядом всегда находился Магистр, а также Гуго де Пейро, Жоффруа де Гонневиль и Жоффруа де Шарне. И хотя за стенами мощной башни продолжала бесчинствовать толпа, тамплиеры никак не проявляли своего беспокойства по этому поводу. Взять подобный замок, да еще с таким гарнизоном, разбушевавшимся простолюдинам вряд ли было возможно.
