Черненко не хотел идти на открытый конфликт с Горбачевым, так как это означало конфликт с Устиновым. Но в Политбюро контрнаступление на Горбачева продолжалось. Его возглавил Председатель Совета министров СССР Н. Тихонов, которого поддерживали В. Гришин, Г. Романов, В. Долгих и М. Зимянин.
Помимо этого, крайне неприязненно к Горбачеву относился первый секретарь ЦК Компартии Украины и весьма влиятельный член Политбюро В. Щербицкий, который, как говорилось, был наиболее вероятным кандидатом на пост генсека после смерти Брежнева. Негативно к Горбачеву относился и другой член Политбюро, первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Ахмедович Кунаев. Он именовал Горбачева «этот молодой человек». Кунаев, бывая в Москве, никогда не звонил ему и не заходил.
Как видим, в Политбюро у Горбачева была серьезная оппозиция. Но и Михаил Сергеевич стремился укреплять свои позиции. Этому во многом способствовало обновление кадров в Политбюро и ЦК КПСС, осуществленное Андроповым. Секретарем ЦК КПСС тогда был избран зампред председателя Госплана Николай Иванович Рыжков. Заведующим ключевым отделом ЦК КПСС – организационно-партийной работы – был назначен первый секретарь Томского обкома партии Егор Кузьмич Лигачев. На должность заведующего другим важным отделом – науки и учебных заведений – пришел ректор Академии общественных наук Вадим Андреевич Медведев.
Председателем КГБ СССР вместо Федорчука Андропов назначил своего бывшего зама Виктора Михайловича Чебрикова. Председателем Совета Министров РСФСР стал первый секретарь Краснодарского крайкома партии Виталий Иванович Воротников. Первым заместителем председателя Совета министров СССР был назначен первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Гейдар Алиевич Алиев, который, правда, к Горбачеву относился холодно.
Важнейшей задачей, которую должен был решать Горбачев в черненковский период, была нейтрализация возможных претендентов на пост генсека. Таких в Политбюро было четыре: Громыко, Гришин, Щербицкий и Романов.
Впервые 73-летний министр иностранных дел СССР Громыко заявил о своих притязаниях на пост главы партии после смерти Суслова. Тогда в телефонном разговоре с Андроповым он пытался прозондировать позицию Юрия Владимировича относительно своего перемещения на позицию «второго» вместо Суслова. Громыко прекрасно знал, что у «второго» всегда максимальные шансы стать «первым». Но Андропов сдержанно ответил, что решение этого вопроса это компетенция Брежнева.
Став генеральным секретарем, Андропов, чтобы как-то успокоить Громыко, сделал его первым заместителем председателя Совета министров СССР. Бывший председатель КГБ В. Крючков в книге «Личное дело…» (т. 2. М.: Олимп; АСТ, 1997) привел свой разговор с Громыко, состоявшийся в январе 1988 года. Андрей Андреевич тогда ему сказал, что в 1985 году после смерти Черненко товарищи из Политбюро предлагали ему занять пост генерального секретаря ЦК КПСС. Но Громыко отказался, однако потом, отмечая опасные процессы, начавшиеся в государстве при Горбачеве, с сожалением заметил: «Может быть, это было моей ошибкой».
Амбициозные планы 70-летнего первого секретаря Московского горкома партии Виктора Васильевича Гришина, несмотря на скандал со взятками в торговле (дело директора Елисеевского магазина Соколова), также не были тайной. 66-летний Владимир Васильевич Щербицкий в этот период никакой активности не проявлял, но его дыхание в гонке за пост генсека ощущал каждый претендент.
Наиболее явным кандидатом на пост генсека являлся секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам 61-летний Григорий Васильевич Романов. Он числился в преемниках Брежнева еще с 1976 года. Но тогда его остановила злобная сплетня о свадьбе его дочери, которая якобы состоялась в Таврическом дворце и на ней была посуда из Эрмитажа. К 1984 году эта скандальная выдуманная в КГБ история уже подзабылась.
Романов уже был секретарем ЦК КПСС и имел все шансы занять пост генерального секретаря. Он был хорошо подготовлен в профессиональном плане, обладал организационными способностями, умел доводить порученное дело до конца. Но многих в Политбюро и ЦК пугали его жесткость и требовательность. Тем не менее позиции у Романова в черненковский период были не менее сильные, нежели у 53-летнего Горбачева.
На октябрьском (1984) Пленуме ЦК КПСС Романов появился в президиуме рядом с генсеком Черненко. На последовавших после Пленума переговорах с делегацией Монголии он также сидел рядом с Черненко и фактически вел переговоры. Однако вдруг Романов в «гонке» претендентов отошел на второй план. Утверждают, что он неожиданно сделал ставку на первого секретаря Московского горкома партии 70-летнего В. Гришина.
Трудно сказать, насколько это близко к истине, но в период предвыборной кампании в Верховный Совет СССР (выборы состоялись 24 февраля 1985 г.) рядом с немощным Черненко на телеэкранах стал регулярно появляться Гришин. За рубежом сразу сделали вывод, что «следующий промежуточно-компромиссной фигурой на вершине кремлевского олимпа станет Гришин». Версия о том, что Черненко видел своим преемником Гришина, вполне реальна.
Удивительно другое. Романов в конце февраля 1985 года, в самый разгар борьбы за пост генсека, когда Черненко доживал последние дни, решил слетать в Литву отдохнуть. Разумно объяснить этот поступок пока не сумел ни один исследователь. Дело в том, что дача Политбюро находилась на Куршской косе рядом с поселком Нида. До Клайпедской паромной переправы предстояло ехать 60 км по узкой извилистой дороге. После парома до аэропорта г. Паланги (курорт в Литве) – еще 20 км. На это требовалось немало времени. Если же возникали проблемы с паромом, то можно было и вовсе застрять на косе. Правда, существовал вертолет, но ранней весной Балтику так штормит, что вертолет становился опасен.
Романов, отдыхавший в Литве, достаточно оперативно получил известие о смерти Черненко, которая наступила 10 марта 1985 года в 19 ч. 20 мин., и принял решение немедленно лететь в Москву. Его вылет пытались задержать из-за крайне плохой погоды, но Романову удалось убедить экипаж лететь. Во время взлета сильный порыв ветра едва не сбросил самолет в море. От катастрофы отделяли метры и мгновения, но пилот сумел выправить самолет.
Об этом мне в те годы рассказывал тогдашний первый секретарь Клайпедского горкома Компартии Литвы Чесловас Шлижюс, провожавший Романова в палангском аэропорту. Ясно, что Романов, рискуя жизнью, стремился в Москву отнюдь не для того, чтобы поддержать кандидатуру Горбачева. Кстати, я впоследствии встречал сотрудника Палангского аэропорта, который полностью подтвердил слова Шлижюса.
Таинственные заседания Политбюро
До сих пор загадкой остается количество заседаний Политбюро, состоявшихся после смерти Черненко. Интриги добавляет поведение Романова. Согласно официальному протоколу заседания Политбюро, он сразу безоговорочно поддержал Горбачева. Но ведь не для этого Романов рисковал жизнью, срочно вылетая в Москву из Паланги? Возникает вопрос: таким ли безоблачным был приход Горбачева на пост генерального секретаря ЦК КПСС?
Официально считается, что заседание Политбюро ЦК КПСС, посвященное выдвижению кандидатуры нового лидера КПСС, началось в 14.00 11 марта 1985 года. Однако существуют свидетельство того, что первое срочное заседание Политбюро состоялось уже через 2 часа 40 минут после смерти Черненко, т. е. в 22 часа 10 марта 1985 года. Это время называет Николай Иванович Рыжков, в то время секретарь ЦК КПСС и участник этого заседания. Оно было созвано по инициативе Горбачева.
О том, что происходило на этом первом заседании, однозначных сведений нет. По свидетельству генерала Михаила Докучаева, заместителя начальника 9-го управления КГБ, обеспечивавшего безопасность высших партийных и государственных советских деятелей, первым на заседании выступил Романов. Он сослался на завещание Черненко и предложил кандидатуру Гришина. Против этого возразил Громыко, который заявил, что хватит нам гробы носить, и настоял на кандидатуре Горбачева. Это предложение прошло большинством в один голос.
О реальности подобного развития событий свидетельствует то, что ближайший сподвижник Горбачева Александр Николаевич Яковлев писал в воспоминаниях, что «ближайшее окружение Черненко уже готовило речи и политическую программу для Гришина». Якобы был даже составлен список нового Политбюро, в котором Горбачев не фигурировал.
Горбачев же в своих мемуарах вообще не упоминает заседание Политбюро 10 марта, но рассуждает по поводу «одного голоса». Он пишет: «И если я пройду, получив только, как говорят, 50 процентов плюс один голос или что-то в этом роде, если избрание не будет отражением общего настроения, мне будет не по силам решать вставшие проблемы». Вероятно, предварительное голосование по его кандидатуре 10 марта надолго запомнилось Михаилу Сергеевичу.
