Зять Брежнева Юрий Чурбанов подтвердил, что «Виктория Петровна сказала, что уже приезжал Андропов и взял портфель, который Леонид Ильич держал в своей спальне. Это был особо охраняемый “бронированный” портфель со сложными шифрами. Что там было, я не знаю. Он доверялся только одному из телохранителей, начальнику смены, который везде его возил за Леонидом Ильичом. Забрал и уехал». После Андропова, по словам Чурбанова, прибыл Чазов и зафиксировал смерть генсека.
Более подробно об обстоятельствах смерти Брежнева и других советских политических деятелей можно прочитать в газете «Досье гласности», издаваемую Юрием Петровичем Изюмовым, бывшим помощником первого секретаря Московского ГК КПСС В. Гришина («Как умер Брежнев». Досье гласности. № 4. 2000).
Считать, как утверждают некоторые исследователи, что вся вышеперечисленная вереница смертей была осуществлена в целях продвижения Горбачева, просто нелепо. Главным действующим лицом тогда был Андропов, стремившийся стать генсеком. Кстати, многие исследователи недоумевают, как Андропову, которого большинство членов Политбюро недолюбливало, 12 ноября 1982 года удалось практически беспрепятственно быть рекомендованным тем же Политбюро на пост генерального секретаря ЦК КПСС. Видимо, роль в этом сыграл компромат из «бронированного портфеля» Леонида Ильича?!
При анализе загадочных и странных смертей в высшем эшелоне власти СССР нельзя сбрасывать со счетов и западные спецслужбы, которые пытались в силу возможностей устранять или нейтрализовать апологетов социалистического строя. Не случайно статьи западной прессы, в которых восхвалялись Романов, Кулаков, Машеров, как претенденты на пост генерального секретаря ЦК КПСС, явились как бы неким импульсом для их устранения.
Учитывая, что доказательства о непосредственной причастности КГБ к этим странным смертям отсутствуют и вряд ли когда-нибудь будут обнаружены, можно лишь гипотетически рассуждать о роли Андропова в борьбе за власть, хотя ситуация с обстоятельствами смерти Брежнева и изъятием его бронированного портфеля заставляет задумываться.
Возможно, к 1976 году, году начала странных смертей кремлевских деятелей, за 9 лет работы в КГБ Андропов стал не только оперировать понятиями спецслужб, но и действовать с их позиций. Для спецслужб любой страны человеческая жизнь сама по себе не является ценностью. Ценность человека, попавшего в их поле зрения, определяется лишь тем, способствует ли он достижению поставленной цели или мешает. Отсюда прагматический подход спецслужб: все, что мешает, должно быть устранено. Никаких эмоций, ничего личного, только расчет, в противном случае спецслужбы никогда не решали поставленных перед ними задач.
Возможно возражение: в отношении партийных работников высокого ранга, особенно кандидатов и членов Политбюро ЦК КПСС, возможности КГБ были ограниченными. Ведь еще в годы правления Хрущева номенклатурные работники были выведены из-под оперативного наблюдения КГБ.
В то же время многие члены Политбюро брежневского периода вспоминали, что внимание КГБ они чувствовали повседневно. По информации В. Казначеева, секретарь ЦК КПСС Ф. Кулаков предпочитал беседовать на важные темы только в ванной комнате при открытом водяном кране. Да и сам Андропов говорил, что у него на «прослушке» кремлевских деятелей сидят молодые девушки, которые нередко слышат такое…
Возможности Андропова в отношении контроля за высшей партийной элитой многократно возросли после того, как он сумел привлечь на свою сторону начальника 4-го Главного управления Минздрава СССР Чазова. Андропов и Чазов были назначены на свои должности почти одновременно, в 1967 году. Между ними сложились очень близкие, если можно так выразиться, отношения. Это неоднократно подчеркивает Чазов в своих воспоминаниях.
Андропов и Чазов регулярно встречались. По утверждению Легостаева, их тайные встречи происходили либо по субботам в рабочем кабинете председателя КГБ на пл. Дзержинского, либо на его конспиративной квартире на Садовом кольце, недалеко от Театра сатиры. Темой разговоров Андропова и Чазова являлось состояние здоровья высших партийных и государственных деятелей СССР, и, соответственно, расстановка сил в Политбюро и возможные кадровые перестановки.
Известно, как внимательно относятся к советам лечащего врача престарелые люди. Члены Политбюро, да и сам Генеральный секретарь ЦК КПСС – это были обыкновенные, с физиологической точки зрения, люди. Откровенность высокопоставленных престарелых пациентов также была достаточно высокой. Ну, о возможностях врачей влиять на физиологическое и психологическое состояние таких пациентов говорить не приходится.
К этому следует добавить ставшее известным выражение Чазова, в котором он сравнил Андропова с известным итальянским политическим мыслителем Средневековья Макиавелли, являвшимся сторонником сильной государственной власти. Ради упрочения государства Макиавелли считал допустимыми любые средства. Отсюда термин «макиавеллизм» для определения политики, пренебрегающей нормами морали. Видимо, у Чазова, как у никого другого, были основания считать Андропова подобным Макиавелли.
Однако версия о причастности Андропова к странным смертям советских лидеров разрушается странными обстоятельствами смерти самого Юрия Владимировича. Согласно официальной версии, причиной его смерти стал отказ почек вследствие многолетней подагры. Вроде бы все обоснованно… Но Андропов в феврале 1984 года мог бы и не умереть.
Как известно, смерть Андропова наступила 9 февраля, и якобы весь период после нового, 1984 года он был «никакой». Однако это не так. Георгий Аркадьевич Арбатов, бывший руководитель группы консультантов Андропова, вспоминал, что он в начале января 1984 года виделся с Юрием Владимировичем по поводу проекта его традиционной речи, как генсека ЦК КПСС, к намеченным на 4 марта 1984 года выборам в Верховный Совет СССР. Арбатов утверждает, что «предполагалось, что либо речь эта будет оглашена кем-то на собрании избирателей, либо, если позволит здоровье, он произнесет ее сам перед телекамерой».
Обратите внимание, после Нового года Юрий Владимирович еще собирался выступать перед телекамерами с обращением к избирателям. Значит, чувствовал себя неплохо. Андропов принял Арбатова в палате не лежа в кровати, а сидя в зубоврачебном кресле. Выяснилось также, что посещения Андропова знакомыми и сотрудниками продолжались, по крайней мере до 26 января.
18 января состоялась встреча Ю. Андропова с Н. Рыжковым, который вспоминал, что Юрий Владимирович встретил его сидя у письменного стола в глубоком кресле. Также известно, что 20 января 1984 года Андропов позвонил Воротникову и поздравил того с днем рождения. 28 января Андропов подписал письмо, адресованное президенту США Р. Рейгану. Между тем пульмонолог, академик Александр Григорьевич Чучалин утверждает, что после 18 января Андропов перестал вставать и у него «отказали печень, почки, легкие и ему вводили внутривенное питание».
Между тем известно, что в конце января – начале февраля («за неделю – полторы до смерти Юрия Владимировича») его с очередной папкой документов посетил зав. Общим отделом А.И. Лукьянов. Как же так, если по уверениям врачей у генсека отказали все жизненно важные органы, в том числе и легкие, то как он мог общаться с Лукьяновым и просматривать документы? Что-то тут не так.
Александр Васильевич Коржаков, одно время работавший в охране Андропова, в интервью журналисту Дмитрию Гордону сообщил, что и ситуация со смертью Юрия Владимировича была странной. «У Юрия Владимировича, когда он лежал в ЦКБ, постоянно дежурили три реаниматора, но если два из них настоящие профессионалы… то третий был терапевт (может быть, и хороший), который всего лишь соответствующие курсы закончил. Именно в его дежурство Андропов скончался, причем сменщики в один голос твердили, что, если бы там находились, не дали бы ему умереть…» (Бульвар Гордона. № 48/136. 27.11.2007).
По поводу искусственного ускорения смерти Андропова также ходили различные слухи. Олег Калугин в книге «Сжигая мосты» пишет, что «агент Ленинградского КГБ, вернувшийся из Москвы вскоре после смерти Андропова, сообщал: “Среди персонала 1-го медицинского института, связанного с 4-м Главным управлением Минздрава СССР, циркулируют слухи о загадочности смерти генерального секретаря ЦК КПСС”».
Невероятным является то, что, по словам Коржакова, накануне смерти генсека в больницу явились заведующий Общим отделом ЦК КПСС Константин Черненко и начальник 9-го управления КГБ генерал Юрий Плеханов. Они изъяли все, что изымается только после смерти пациента: ключи от сейфа, документы… Андропов в этот момент был еще жив, но подключен к аппарату жизнеобеспечения.
