Не вызывает сомнений, что не заслуги Горбачева на аграрной ниве и не его так называемые организаторские таланты стали главной причиной перевода его в верхний эшелон власти – Секретариат ЦК КПСС. Решающее влияние на судьбу Горбачева оказали встречи с кремлевскими «небожителями».
Эти встречи оказали решающее значение на судьбу М. Горбачева. В период брежневского руководства в кадровой политике широкое распространение получили принципы землячества и личного знакомства с выдвигаемыми кадрами. Общение Горбачева с сильными мира сего трансформировалось в конечном счете в «ковер-самолет», который перенес его в заветную Москву.
Вполне естественно, что, встречаясь с москвичами, Горбачев регулярно получал от них выгодные предложения о переходе на работу в Москву. По словам самого Горбачева, в начале 1970-х годов секретарь ЦК КПСС Петр Нилович Демичев (до декабря 1974 года курировал в ЦК КПСС вопросы идеологии, науки и культуры) предлагал ему возглавить Отдел пропаганды ЦК КПСС. Однако после совета с Ю. Андроповым и Ф. Кулаковым Горбачев отказался.
Председатель Госплана Николай Константинович Байбаков предлагал Михаилу Сергеевичу пост своего зама по вопросам сельского хозяйства. Рассматривалась кандидатура Горбачева и на пост генерального прокурора СССР (Зенкевич Н.Тайны уходящего века. Власть. Распри. Подоплека. М.: Олма-Пресс, 2004). Но Горбачев от всех предложений отказывался, как будто предвидя свое будущее.
Предлагался Михаилу Сергеевичу пост заместителя председателя Госплана СССР по вопросам сельского хозяйства. Но Горбачев от всех предложений отказывался, как будто предвидя свое будущее.
В. Казначеев в книге «На перекрестках судьбы» сообщил любопытный факт. После предложения Горбачеву поста генпрокурора СССР Иван Васильевич Рудченко, двоюродный брат Горбачева, заявил Казначееву: «А зачем ему этот прокурорский пост?» Затем добавил: «Он будет генеральным секретарем ЦК КПСС, это я тебе говорю, а раз говорю, то это я знаю». О подобных перспективах Горбачева мог намекать только Андропов, возлагавший на него особые надежды. Но об этом ниже.
Добрая фея «Андропов»
Андропов, познакомившись на отдыхе с Горбачевым, сразу взял его на заметку. Его привлек артистизм, с которым Михаил Сергеевич выдавал желаемое за действительное и входил в доверие к людям, а также и беспринципность, позволявшая Горбачеву легко менять позицию в зависимости от обстоятельств.
Легостаев в «Генсеке кровавом» так писал по этому поводу: «Будучи опытным контрразведчиком, обладая глубокими навыками в оценке человеческих характеров, Юрий Владимирович, вне всяких сомнений, отметил также для себя примечательные черты личности Горбачева: патологически честолюбив; умственно неглубок; хвастлив; самонадеян; отъявленный лицемер; лжет, не краснея; владеет навыками политической демагогии; хорош в компании, на шашлыках; умеет расположить к себе, вызвать на откровенность; легко, без раскаяний, предает и продает, если ему это выгодно; не имеет стойких политических убеждений».
Легостаев считал, что вышеперечисленное плюс слухи о «левых» доходах Михаила Сергеевича давали Андропову «шанс контролировать поведение бойкого ставропольца в сложных ситуациях». Возможно, это и так. Но одно очевидно. Андропов имел на Горбачева особые виды. Лучше, чем кто-либо другой в Политбюро, шеф КГБ был информирован о назревающей в СССР кризисной ситуации. Юрий Владимирович также знал, что состояние Брежнева после перенесенных им в январе 1976 года инсульта и клинической смерти оставляло желать лучшего.
Понимал Андропов и то, что старцы из Политбюро будут «уходить» только на орудийных лафетах и что они костьми лягут, но не допустят, чтобы он стал генеральным секретарем ЦК КПСС. В этой связи председателю КГБ предстояло вести непростую тайную войну за пост генсека.
В этой войне ему был необходим верный помощник. Но не просто помощник, а человек, способный легко входить в доверие к людям, при необходимости создать группу поддержки в защиту патрона, внести раскол в стан оппонентов, быть его глазами и ушами и в то же время производить впечатление самостоятельно мыслящего политика. Горбачев на фоне других региональных партийных лидеров представлялся Андропову именно такой фигурой.
В связке с другим верным помощником Андропова Чазовым, Горбачев должен был стать мощным инструментом влияния на политическую ситуацию в Политбюро ЦК КПСС. Поэтому Юрий Владимирович сделал ставку на «ставропольца». Ему нужна была «надежная и управляемая» подпорка в Политбюро ЦК. Видимо, другие кандидаты не прошли его кадровое сито. В итоге Андропов стал для Горбачева второй «доброй феей». Первой, как говорилось, был Кулаков, который запустил на высокую партийную орбиту Михаила Сергеевича.
Сегодня можно утверждать, что уверенность Андропова в том, что лишь он способен направить СССР по верному пути, а поэтому он должен возглавить партию и государство, явилась той пружиной, что выбросила Михаила Сергеевича на самый верх властной пирамиды СССР.
В 1978 году Андропов начал завершение операции, которую можно назвать «Горбачева в ЦК КПСС!». По воспоминаниям главного кремлевского медика Е. Чазова, уже в начале лета того года Андропов сказал ему о Горбачеве следующее: «Вы не ошибаетесь в нем. С ним можно дружить». И добавил: «Конечно, было бы хорошо, если бы он был в Москве. Но на сегодня я не знаю, как это сделать».
Но в июле 1978 года, буквально через месяц после разговора Андропова с Чазовым, в Москве образовалась необходимая вакансия под Горбачева. Как говорилось, по официальной версии «заснул и не проснулся» «крестный отец» Михаила Сергеевича, секретарь ЦК КПСС Федор Давыдович Кулаков.
Одно время он считался ближайшим соратником Брежнева и одним из наиболее реальных претендентов на его место. В 1978 году зарубежная пресса особенно активно прочила Кулакову блестящее будущее. Некоторые исследователи полагают, что это и стало одной из причин безвременной кончины Кулакова. Другие склоняются к мысли, что необходимо было освободить место для Горбачева.
По поводу перевода Горбачева на место, освободившееся после смерти Кулакова, на генсека Брежнева «давил» не только Андропов. Последний сумел убедить в необходимости перевода Горбачева в ЦК КПСС одного из патриархов Политбюро, министра обороны Дмитрия Федоровича Устинова. Впоследствии Горбачев заявлял, что с Д. Устиновым его связывали не просто близкие, а «душевные отношения». В решающем для Горбачева 1978 году мнение Устинова стало весьма весомым.
Но главным все же стало «участие» в судьбе Горбачева Юрия Владимировича. Именно он 19 сентября 1978 года устроил на вокзале Минеральных Вод встречу Горбачева с Леонидом Ильичом Брежневым. И хотя разговора у Михаила Сергеевича с дряхлеющим генсеком не получилось, Леонид Ильич практически не слушал «ставропольца», «добро» на его перевод в ЦК КПСС было получено.
Кстати, Александр Ильич Агранович, известный советский публицист, в 1970-х годах занимавшийся в «Литературной газете» анализом социально-экономических экспериментов в СССР, так прокомментировал приход Горбачева: «Мы недавно сделали анализ эффективности вложений в сельское хозяйство; в Ставропольском крае она самая низкая!» Поэтому от перестройки Горбачева ничего хорошего нельзя было ожидать.
Удивительное везение Михаила Сергеевича
Жизненный путь Горбачева – это вереница невероятного везения, интриг и лжи. Создается впечатление, что кто-то там «наверху» своевременно убирал все препятствия с пути Михаила Сергеевича, пока «шапка Мономаха», обойдя все положенные головы, не опустилась на его пятнистое темя. В этой связи расскажу, как Михаил Сергеевич избежал опасности быть выброшенным из обоймы претендентов на работу в ЦК КПСС.
Известно, что на пост секретаря ЦК КПСС по сельскохозяйственным вопросам одновременно с Горбачевым рассматривалась кандидатура первого секретаря Полтавского обкома Компартии Украины Федора Трофимовича Моргуна. В ноябре 1978 года оба были вызваны в Москву для встречи с генсеком Брежневым.
В Москве вновь случается нечто аналогичное злополучному 1962 году, когда проштрафившегося парторга крайкома КПСС Горбачева, едва не выгнав с работы, повысили в должности. В 1978 году накануне встречи с Брежневым Михаил Сергеевич внезапно исчез из московской гостиницы, хотя знал, что в любой момент может поступить приглашение явиться на беседу к генсеку.
К этому времени Андропов и Суслов, или «Юра» и «Миша», как их любовно называл Брежнев, а также примкнувший к ним Устинов, сумели убедить генсека, что в ЦК должен быть взят именно Горбачев. Поэтому Леонид Ильич потребовал первым на беседу пригласить ставропольца. Но того… в гостинице не оказалось.
