отчитывали минут двадцать без остановки. Распекали и так, и этак, называли всякими неприличными словами. Периодически Грегг осматривался по сторонам – мы вышли на малюсенький задний двор, – опасаясь, что каратель в лице Марка настигнет его вновь.
– Ты хоть понимаешь, что натворила? – злился парень. – Притащила в наш дом какого-то потрошителя, да ещё предварительно упекла его в рабство. Чтоб наверняка нас прикончил, да?
– Он обещал хранить верность, – слабо отбрыкивалась я.
– Разумеется. Слово душителя ведь так много стоит. А кормить ты его чем собираешься? Это же не кошка безродная, которую объедки со стола устроят. Живой человек. На свои медянки прокормишь обоих?
– Всё будет нормально, – я тронула приятеля за предплечье, но он отпихнул меня.
– Нормально?! – аж задохнулся от возмущения. – Мне бы твой позитивный настрой. Выискалась, блин, рабовладелица доморощенная. Где деньги только достала? Во сколько он тебе обошелся?
Покачала головой. Не будем об этом. Не нужно.
– Помяни моё слово, ты себе проблем нажила выше крыши, – Грегг помассировал виски. – Ладно, бес с тобой. Чтоб голышом по квартире не шастал и в моих вещах не копался.
– Я скажу.
– Не скажу, а прикажу, – поморщился парень, сдавая позиции. – Скажет она, ага. Объяснит по-человечески. И этот монстр в жутких шрамах её, конечно же, услышит.
Сосед остыл, а значит, можно было задуматься над спальным местом для Марка. Я нашла второй матрас, такой тонкий, почти невесомый, и постелила его в углу кухни. Пожертвовала своим одеялом – ничего страшного, укроюсь покрывалом. Достала свежее постельное белье.
Вроде удобоваримо.
– Ужинать будешь? – опять пристала к Марку, который сидел за столом, прикрыв глаза и никак не реагируя на мою беготню.
Одетый в старые штаны Грегга, свисающие с худощавого тела, он казался чужеродным существом на кухоньке, которую хозяйка дома обставляла с любовью и сдавала лишь проверенным жильцам. Не должен Марк тут находиться. Его энергия ощутимо бунтует, рвется через окна, пытается проломить стены.
– Не хочется.
– Вся еда в твоем распоряжении.
– Угу. Что дальше?
Я задумалась. Дальше – это когда? Сегодня? Завтра? Или вообще? Что его интересует?
Видимо, на моем лице так хорошо читались невысказанные вопросы, что мужчина уточнил:
– Ты оставишь меня в рабстве или продашь чуть позже?
Пальцами брезгливо обвел ошейник.
– Нет. Я против этого.
– Значит, я могу быть свободен? – с иронией.
– Не совсем. Для начала я должна написать доверенность на свободное перемещение. Это сделать не так-то просто. Я узнавала. Ты должен пробыть в моей собственности не меньше десяти месяцев, а желательно – все двенадцать, и при отсутствии «затруднительных ситуаций» можно запросить такое разрешение…
– Но его могут не дать?
– Обычно – дают.
– Что у тебя попросили за мою шкуру? – как же быстро он перескочил, даже не успела сохранить видимое безразличие.
– Ничего особенного, – я сжалась, втянув голову в плечи, машинально потерла шею.
Ответ моего стража не устроил, но приставать с расспросами не стал.
– Я тяжелый человек.
– Заметно, – хмыкнула, присаживаясь напротив. – Я тоже непростая. Моя работа подразумевает частые поездки. Иногда поисковиков закидывают на другой конец страны. Тебе придется путешествовать со мной. Учти, про твою магию никто не должен узнать, иначе нам обоим придется несладко.
Пришлось объяснить про алчных церковников, которым только дай возможность прибрать к рукам какого-нибудь бесправного колдуна. Такого, которого можно высасывать бесконечно долго во имя богов. Официально это не разрешалось, но неофициально…
Однажды отец притащил домой едва живую девушку. Скелет, обтянутый кожей пергаментного цвета. Когда я с испугом спросила, что с ней, папа коротко ответил:
– Побывала в церковном плену. Они из неё силу тянули, чтобы свои обряды бесчеловечные проводить. В лечебницу ей нельзя, не выкарабкается.
Та девушка провела в гостевой спальне почти неделю, а после исчезла. Выжила или погибла, не знаю. Папа ничего больше про неё не рассказывал.
К тому же каждый колдун должен иметь диплом об окончании учебного заведения, иначе его энергию глушит гильдия надзора за делами магическими.
По слухам, лишиться магии как потерять руку. Бесконечно больно.
Я обязательно расспрошу Марка позже и про его возможности, и про шрамы (если мы, конечно, поладим), пока же ему важно понимать: никому нельзя открываться.
Даже мне.
– Зачем? – коротко спросил он, дослушав.
– Что зачем?
– Зачем ты меня купила? – устало. – У тебя вообще имеется инстинкт самосохранения?
«Затем», – подмывало ответить со злостью. Вместо этого я равнодушно дернула плечами.
– Потому что не могла иначе.
* * *
О моем приобретении стало известно к обеду следующего дня. В крошечном городке новости расползаются быстро, а уж когда скромный поисковик приобретает личного раба – да тут разве что мертвый не обсосет косточки.
Разумеется, меня срочно вызвали в гильдию. Марка с собой брать не стала. Какой смысл? Не хвастаться же иду.
Я пока не понимала, как вести себя с новоприобретенным рабом – рабом фиктивным, если уж точнее, – а потому предпочла оставить право самому распоряжаться своей жизнью.
Что он с душем или печкой не разберется?
Попросила только на улицу не ходить, мало ли что.
Стоило переступить порог, как ко мне кинулся Олаф. Вроде бы случайно встретился, но весь взвинченный, глазки воровато бегают. Жаждет свежих сплетен да побольше.
– Ну и где твоя добыча? – хмыкнул он, заглядывая мне за спину, словно за ней мог спрятаться высоченный мужчина.
– Не понимаю, о чем речь, – отрезала я, привычно перебирая ящик с заданиями. – Появилось что-то дельное?
– Видимо, да. Тебя главный звал, просил наедине поговорить.
Он произнес это таким тоном, будто меня вызывал на аудиенцию сам правитель, да ещё без посторонних лиц. Мол, готовься к особому разговору, надевай лучшее платье, и всё такое.
Мистер Томас запрещал стучаться к нему в кабинет.
«Мы все имеем одинаковое предназначение, разве что для моей задницы уготована мягкая сидушка», – любил повторять он.
Поэтому я без спросу открыла дверь и застала наставника за увлекательным занятием: он сидел под столом и бухтел что-то себе под нос.
– Вам помочь? – нагнулась к нему.
– Пуговицу потерял, – пожаловался мистер Томас, и его пухлые щеки надулись. – Отлетела от новенькой рубашки, которую супруга купила. Она ж меня вздернет, коль без пуговицы вернусь.
В доказательство он ткнул пальцем в область выдающегося живота. Через прореху проглядывал заросший волосами пупок. Я нырнула под тот же стол – наставник, кряхтя, вылез из-под него, – достала потеряшку, даже отряхнула её от налипшей пыли.
– Неспроста вы зоветесь поисковиком, мисс Трозз, – похвалил мужчина, усаживаясь на стул и складывая руки на том самом животе. – Ладно, давайте поговорим о насущном. Могу поздравить вас с приобретением?
Я густо покраснела. С чем поздравлять-то? С тем, что отняла у
