и пьют пиво… и смотрят нагло… будто бы я какой-то турист!» – продолжала я мечтать, включив с себе строгого препода. И в голове сразу замелькали рабочие программы, курсы, которые я могла бы придумать и разработать для искусствоведов, кинематографистов и прочей творческой братии, темы лекций и семинаров, ужасно интересные, но так и остававшиеся до лучших времён в чертогах моей памяти. Мне как-то очень захотелось преподавать в одном из этих университетов. Предложи они мне гипотетически, я согласилась бы не раздумывая. Хотите, на турецком буду читать лекции, а хотите, на английском. Нашему эмигрантскому брату все по плечу.
– И почему у меня нет этого куража в нашем институте в Ташкенте? –подумала я, и сразу возникли ассоциации с болотом. Именно в это застоявшееся болото мне не хотелось возвращаться. Увы и ах… И я не буду пускаться в пространный анализ, почему происходит именно так, как происходит, а именно, что тебе совершенно не хочется заниматься этим на родине. Пусть думают министры образования и те, от кого это зависит напрямую. Я лишь могу предложить или не предложить свои услуги поделиться знаниями и опытом. Если кого-то это не устраивает, то я пас.
Конечно, некоторые могут сказать, что мой долг вернуться и поднять образовательный процесс на родине, делясь и используя свой такой долгий и большой опыт, проведённый в стажировках за границей. Только кому это нужно, а? Кому нужен мой опыт, этим закоренелым ретроградам от искусства и науки, у которых я вызываю лишь раздражение? Позволят ли они мне занять их насиженные места, или хотя бы, подвинуть их большие неповоротливые задницы? Не думаю… и стоит ли рвать на себе волосы за неполные три четверти ставки и сто долларов месячной зарплаты по пересчёту? Тратить энергию и силы, чтобы за эти деньги в конечном итоге, содержать моих трёх кошек, ибо ни на что другое их просто не хватит?
Но… меня занесло. Куда нынче без социалки? Это такая модная тема в научном, литературном и около литературном пространстве, так что пусть будет.
Но я вспоминаю Стамбул… Мой Стамбул, наполненный голубым светом неба и воды, криками больших и толстых чаек, летающих над гладью босфорского канала. Я вспоминаю мой Стамбул с запахом симитов и жаренного миндаля, со свежим апельсиновым соком на каждом углу, с его кафешками турецкого фастфуда с невероятно вкусными донерами. Я вспоминаю этот город, что зачаровывает своей странной экзотической магией, этот Вавилон, где перемешано столько культур и народов… А он поглощая их, впитывает это разнообразие себе во благо, увеличивая своё чарующее притягивающее очарование…
«Стамбул… тебя я слушаю с закрытыми глазами…» (С) Орхан Вели Канык
Дойдя до Ортакёя, я присела на бордюр, наблюдая за кошками-попрошайками, что толпились возле туристов в поисках еды. Одни их пинали, другие кормили… Я увидела неподалёку кормушку для животных, куда сдаёшь пластик и сыпется еда. Но, кормушка, кажется, не работала.
Так же, на Ортакёе была импровизированная выставка объектов современного искусства. Демонстрировался фотопроект какого-то иранского или арабского художника. Пройдясь по стеллажам фото, я захотела запечатлеть знаменитый вид на мост Героев и белую мечеть, отражающуюся в голубой воде Босфора. Все делали селфи на этом знаковом месте. Еле найдя ракурс без людей, я все-таки, сделала фото-открытку.
Затем, ещё немного прогулявшись, я решила пообедать в одной из кафешек. Заказав ну очень острый Адана-кебаб и чай, я начала просто наблюдать за людьми. Было не так людно. За столик напротив, сели девушки, говорившие на русском, видимо, из Казахстана. Одна из них жила здесь, другие просто приехали на отдых. Девушки пили чай и курили.
Кебаб обжигал мне рот, я запивала этот жар айраном. Неподалёку искрился Босфор. Жизнь казалась мне невероятно прекрасной.
На обратном пути, я заметила турецкую бабушку и мужчину средних лет. Женщина продавала салфетки и мелочь, а мужчина корм для голубей. Эти люди принадлежали, скорее всего, к беднейшим слоям населения, ибо не станет женщина в таком преклонном возрасте продавать невесть что за копейки, если у неё нет проблем.
Они тихо разговаривали между собой, видимо, о своей тяжёлой доле. Мне стало не по себе. Женщина очень походила на наших тётушек, на ней был толстый халат и бархатные тапочки, столь любимые нашим населением. Стало очень жалко эту старую женщину, еле волочившую ноги, с горой никому не нужных салфеток и минеральной воды.
В образе этих людей, жизнь напомнила мне, что она очень многолика. Мир полон контрастов, а Стамбул – воплощение этих контрастов, бесконечной бездны между богатыми и бедными. Но этот город, словно сказочный правитель, стоял гордо и безмолвно, безучастно лицезря своих обитателей разных мастей и социального статуса. По опоясывающему его, голубому поясу босфорского канала плавали яхты и корабли, рассекающие бриллиантовые воды. Там была иная жизнь. Жизнь, похожая на турецкие мыльные оперы.
Жестокий, но прекрасный Стамбул… Он лишь позволяет себя любить и велит принимать его таким, какой он есть…
Часть вторая
Другой Стамбул
Семра и Ко
– Ну как погуляла вчера? – спросила меня Семра, закуривая сигарету.
– Очень хорошо, – ответила я небрежно. – Погуляла по Ортакёю, поела кебаба…
Она улыбнулась. Мы сидели в каком-то элитном кафе на улице Багдад. Мы ели этот ужасный десерт, вкуса которого я никогда не пойму. Бисквит, залитый молоком… бррррр… и это их элитное блюдо. В общем, мне ужасно не понравилось. Такие уж мы, плебеи….
Семра внимательно посмотрела на меня. Я улыбнулась ей в ответ.
– Ну что? Запилим фотки в инстаграм? – непринуждённо спросила она.
– Да, конечно! Я только за! – я постаралась придать себе ребячью восторженность.
Мы натянуто улыбнулись для совместного селфи. Она показала мне готовое фото и мне оно понравилось.
«Воистину…» – подумалось мне. «Стамбул действует на меня магически… Я просто красотка!», – подумала я, но заставила себя не придавать значения своим мыслям. «Это самовнушение. Мне просто очень хорошо здесь, вот и вся разгадка». Я улыбалась своим глупым мыслям.
– Показать тебе Азиатскую часть Стамбула, на это понадобится как минимум, три дня… а может и больше, – уверенно сказала Семра. – Но я постараюсь. Я подумаю, как распланировать дни, которые ты проведёшь со мной.
– Угу… Спасибо дорогая, – благоговейно ответила я.
– Я хочу прогуляться по улице Багдад, – непринуждённо сказала я.
– Да, конечно, – ответила Семра, направляясь к стоянке, где мы оставили её машину.
Семра объявилась за несколько дней до моего отъезда из Стамбула. До этого времени она была в Германии и занималась своим здоровьем.
На самом деле, её звали Самира, и познакомились мы с ней на стажировке в университете Бостона. Она сама подошла ко мне и предложила попить кофе. Самира вот уже как двадцать лет не жила в Узбекистане. Она училась в Германии и намеревалась там остаться, но познакомилась со своим
