class="p1">И королева, и принц являлись носителями немецкого языка, и было бы странно, если бы в обещании своей верности они обратились к какому-то другому языку. И безусловно, немецкий был тем языком, который они будут использовать для личных и домашних целей до конца своей совместной жизни.
Путешествие принца Альберта в Англию в преддверии их свадьбы заняло две морозные недели в начале 1840 года. Он выехал из дома своей бабушки в Готе 28 января:
«Улицы были полны людей, из каждого окна выглядывали головы, на всех крышах толпились люди, размахивавшие платками и соперничавшие друг с другом в проявлениях любви… Проезжая мимо вдовствующей герцогини, экипаж остановился, и принц Альберт с отцом и братом вышли, чтобы попрощаться с ней в последний раз…
Пройдя с длинной процессией через город… принцы на прощание зашли в „Последний шиллинг“, потом сели в одну из дорожных карет королевы. Герцог, сопровождаемый полковником Греем, прошел еще одну немецкую милю к границе, где была воздвигнута арка из зеленых елей и собрались несколько молодых девушек, одетых в белое, с розами и гирляндами, а также группа музыкантов и певцов… чтобы пожелать ему последнего „счастливого пути“, когда он будет покидать родную землю.
Экипажей, запряженных четверками лошадей, было восемь… Помимо трех английских джентльменов (лорд Торрингтон, полковник Грей и мистер Сеймур), герцога и принцев сопровождали графы Альвенслебен, Коловрат, Грубен и Пёлльниц…
Незадолго до 9 [утра] группа проехала Кассель, а затем еще 17 немецких миль до Арнсберга, куда они прибыли, только когда часы пробили 10 вечера. Следующую ночь провели в Дойце…
На следующее утро им пришлось переправляться на лодках через Рейн… утомительная и холодная операция, ставшая еще более неприятной из-за сильного дождя… Группа покинула Кёльн около половины десятого, около трех пообедала в Экс-ла-Шапель и около десяти прибыла в Льеж, где они заночевали. В Экс-ла-Шапель принц узнал о том, что в гранте размером 50 000 фунтов стерлингов ему отказано… Это заставило его опасаться, что народ Англии не доволен предстоящим браком…
Перед тем как покинуть Льеж, герцог принял всех представителей власти, гражданских и военных, которые были представлены ему один за другим… В 10 часов всю компанию отвезли в одном большом омнибусе на конечную железнодорожную станцию в Ансе, где им предоставили специальный поезд, на котором они за четыре часа доехали до Брюсселя…
В среду 5 февраля в половине восьмого путешествие в Англию возобновилось по железной дороге до Остенде, а оттуда – вдоль побережья через Дюнкерк и Гравелин до Кале… В половине двенадцатого оба принца прибыли в Кале, где, несмотря на поздний час, обнаружили, что все офицеры гарнизона ждут их в отеле, чтобы поприветствовать… Кроме того, в отеле их встретил лорд Кларенс Пэджет, отправленный на корабле Firebrand, чтобы сопровождать принца…
[Рано утром] в четверг 6 февраля погода была прекрасная, с легким ветерком с северо-запада. К сожалению, прилив был слишком низким, чтобы позволить отплыть до половины двенадцатого, а к тому времени погода поменялась. Сильный бриз с юго-востока посвежел и усилился почти до шторма. Поскольку „Firebrand“ не смог выйти достаточно быстро, вся компания погрузилась на „Ariel“, один из дуврских пакетботов… Переход оказался долгим (пять с половиной часов), и палуба небольшого парохода являла собой сцену почти всеобщих страданий от морской болезни. Герцог спустился ниже, а принцы лежали по обе стороны лестницы в каюты в почти бессознательном состоянии. Пока судно не без труда приближалось к земле, море становилось все более недружелюбным… Когда судно вошло между пирсами, принц Альберт, который продолжал страдать до самого последнего момента, поднялся, чтобы поклониться собравшимся вокруг людям».
Негостеприимное настроение Ла-Манша можно было легко принять за дурное предзнаменование. Но как только они причалили, настроение принца быстро улучшилось:
«Ничто не могло превзойти энтузиазм, который встретил принца, когда он ступил на берег в качестве нареченного супруга нашей королевы… Ночь он провел в Дувре, в отеле „Йорк“, но из-за крайне плачевного состояния большинства гостей за ужином все были рады отправиться в постель.
Было решено, что принц прибудет в Букингемский дворец не раньше субботы. Поэтому на следующий день гости совершили короткую поездку в Кентербери… Туда они прибыли в сопровождении эскорта 11-го гусарского полка, и, получив приветственный адрес от городских властей, принц вместе со своим братом в 3 часа посетили службу в соборе. Вечером город был залит огнями, и перед отелем собралась огромная толпа, чтобы поприветствовать принца, который ответил на их призыв, к их великому удовольствию появившись на балконе.
Из Кентербери принц отправил своего камердинера с любимой борзой Эос, и королева написала в своем дневнике, какое удовольствие доставил ей вид „дорогой Эос“…»
В субботу 8-го числа утром, получив приветственный адрес от декана и капитула, принц в 10 часов отправился в Лондон. На всем пути до Букингемского дворца его ждал все тот же восторженный прием. Сюда группа прибыла в половине пятого. У входа в зал их встретили королева и герцогиня Кентская в сопровождении всего двора. В 5 часов лорд-канцлер принял присягу, данную принцем по случаю его натурализации. День завершился большим обедом, на котором присутствовали государственные должностные лица, лорд Мельбурн и т. д. Королева в теплых выражениях описала в дневнике огромную радость, которую испытала, увидев принца снова…
Но среди… всех радостей и празднеств… не была забыта… бабушка, оставшаяся в Готе… И сам принц утром в день своей свадьбы послал ей несколько трогательных строк:
«Дорогая бабушка, менее чем через три часа я буду стоять перед алтарем с моей дорогой невестой! В эти торжественные моменты я должен еще раз попросить вашего благословения, которое, уверен, получу и которое будет моей защитой и моей будущей радостью! Я должен заканчивать. Боже, помоги мне!
Навечно твой верный внук.
Лондон, 10 февраля 1840 г.».
Королевская свадьба состоялась в Королевской часовне Сент-Джеймсского дворца. Жениху был присвоен титул его королевского высочества. Палата лордов отказалась сделать его пэром королевства, а палата общин выделила ему лишь урезанную стипендию из Гражданского листа. Премьер-министр лорд Мельбурн отклонил просьбу королевы о присвоении ее супругу статуса короля-консорта. Прошло семнадцать лет, прежде чем ему был пожалован не столь высокий титул принца-консорта. Альберт притворился, что ему безразлично. «Это было бы почти шагом вниз, – писал он. – Как герцог Саксонский я чувствую себя гораздо выше, чем герцог Йоркский или Кентский». Его утешением было то, что, женившись на Виктории, он дал британской королевской семье
