ему немного «Перье» и провела сквозь клубы сигаретного дыма к столу, где стояли восемнадцать или двадцать подносов с едой.
– Ты уверен, что не хочешь перекусить? – спросила она.
Он оглядел стол и сказал:
– У тебя нет ничего, что соответствовало бы моим стандартам.
Хозяйка рассмеялась. От любого другого это прозвучало бы бестактно, но она знала Кевина: у него это была просто манера.
– Давай, – сказала она. – Снизойди. Сколько раз ты еще ко мне придешь?
– Здесь нет ничего чистого, – повторил он, изогнув бровь.
– Индейка абсолютно чистая, – солгала она. Птицу она приготовила с вином и приправами, но хотела, чтобы бедняга хоть что-нибудь съел. С этой щетиной и худобой он уже начинал походить на изгоя.
Она отошла поприветствовать нового гостя. Когда через некоторое время снова взглянула в его сторону, Кевин уплетал индейку, а сервировочное блюдо почти опустело. Немного позже какой-то пьяный толкнул его и пролил сок на куртку. Кевин молча вышел за дверь.
* * *
Несколько дней спустя риелтору из «Крэйна» Лайлу Хэтчеру предложили кожаную куртку за пятьдесят долларов.
– Это отличное предложение, – сказал Коу, протягивая ему куртку.
Хэтчер был невысоким, красивым и очень следил за собой.
– Кевин, – сказал он, – это перчаточная кожа. Куртка дорогая.
– Мне нужны деньги, чувак.
– Покупать я ее не собираюсь, но вот что скажу. Бери пятьдесят. Я просто оставлю куртку у себя, а когда заработаешь большую комиссию, сможешь выкупить ее по той же цене. Идет?
– Идет, – согласился Коу.
Вернувшись к своему столу, Хэтчер внимательно осмотрел покупку. Куртка была в отличном состоянии, если не считать царапин над локтем и нескольких темных пятен на груди. Он примерил ее и с удовольствием увидел, что сидит она идеально. Сам он был ростом 170 сантиметров, а Коу – 182. Ему даже пришло в голову, не купил ли он случайно краденую вещь, но заподозрить Кевина в нечестности он все же не мог.
59
В своем доме в Спокан-Вэлли Ди Джей Уильямс начал собирать досье об изнасилованиях, чтобы отправить его конгрессмену. Он даже подумывал патрулировать места своего детства на Саут-Хилл так же, как когда-то патрулировал Вьетнам, будучи морским пехотинцем, – с заряженной «М-16».
– Дорогой, теперь мы другие, – сказала Сью, недавно назначенному старейшине их церкви.
– Ну, прости, – ответил Уильямс, – но последняя девушка, на которую он напал, весила 45 килограммов. Жертвы все моложе и моложе. Что дальше, он станет охотиться за детьми? Если дойдет до защиты тебя и детей, я сделаю то, что должен. Я…
– Джей!
– …Разнесу его в пух и прах.
«Споксмен-ревью» теперь поступал к завтраку на стол Уильямса уже с вырезанными страницами. Жена убирала статьи об изнасилованиях.
– Не хочу смотреть, как у тебя случится сердечный приступ, – объяснила она.
Однажды декабрьским днем он резко остановился на тротуаре перед местным продуктовым. Кто-то нанес по трафарету алый силуэт распростертой женской фигуры и надпись: «Здесь изнасиловали женщину». Через несколько дней такое же послание появилось на дорожке перед его церковью.
С приближением Рождества Уильямс обнаружил, что все чаще беспокоится о Фреде Коу. Казалось, старый друг уже начинает выходить за рамки привычной эксцентричности.
Звонки к нему домой сопровождались напряженной тишиной или басовитым голосом, произносившим: «Метро».
Друзья-риелторы жаловались: они звонили Коу, он снимал трубку – и молчал. Иногда издавал странные гортанные звуки, будто что-то было не в порядке с линией, а иногда можно было услышать, как он кладет трубку на пол и уходит через комнату. Джей нашел особый подход: звонил и говорил:
– Фред! Фред! Я знаю, что ты там.
Обычно после этого Коу все-таки отвечал.
Однажды Уильямс отвел его в сторону.
– Все уже говорят о том, как ты отвечаешь на звонки. Ты, кажется, не понимаешь: сняв трубку, надо сказать «алло». Что происходит?
– Дженнифер вешает платные звонки на мой номер, а телефонная компания прослушивает мою линию. Я стараюсь таиться.
Телефонные странности только укрепляли за ним репутацию безобидного чудака. Но Джей знал и более тревожные примеры.
Одну историю он услышал от своего отца, известного в Спокане бизнесмена. Фред открыл счет в банке далеко на севере Дивижн-стрит, почти за городской чертой, и затем день за днем появлялся там по пустякам: обналичить чек на пять долларов, разменять купюру, сделать что-нибудь, что можно было сделать где угодно. Однажды кассирша заметила, как Коу стоит в углу и пятнадцать минут неотрывно смотрит на отца Джея.
Позже она сказала мистеру Уильямсу:
– Его зовут Кевин Коу. Он появляется здесь под разными предлогами, но живет на Саут-Хилл, а работает в Спокан-Вэлли. Как вы думаете, он присматривается к банку?
– Он не грабитель банков, – ответил Дон Уильямс. – Он самый старый друг моего сына.
– Тогда почему он так на вас смотрит?
– Он всегда так смотрел на людей. Он немного странный.
Больше чем немного, подумал Джей, услышав эту историю.
Своими опасениями он поделился с Джоном Найбергом, третьим участником их старого триумвирата.
– Что-то не так, Горбун, – сказал он. – Я никогда не видел его таким странным и напряженным. Он будто все время грезит наяву.
Уильямс понизил голос.
– Честно говоря, я думаю, что он сумасшедший.
– Ты преувеличиваешь!
– Хотел бы. Слушай, он всегда был эксцентричным, верно?
– Да, только не говори этого ему.
Джей рассмеялся. Коу ненавидел это слово. Всего несколько дней назад он решительно заявил:
– Я не эксцентричный, Джей, это ты эксцентричный. У меня есть несколько грешков, вот и все. Эй, мы должны стоять друг за друга! Вечная верность. Esprit de corps! Если люди говорят, что я необычный или эксцентричный, просто скажи им, что я, э-э, яркий индивидуалист.
Теперь Уильямс пересказал Найбергу и последние странности Фреда.
– Как будто он стал таким странным, что уже не может этого скрыть.
– Может быть, нам стоит поговорить с его отцом, – предложил Найберг.
– Только не с матерью, – сказал Джей. – Она назовет сумасшедшими нас.
– Как думаешь, что его беспокоит?
Джей задумался.
– Не знаю. Но в его жизни есть какое-то подводное течение, о котором мы ничего не знаем.
На следующее утро Уильямс проснулся с желанием взять свои слова обратно. Днем все выглядело иначе. Фред был бы уязвлен: он всегда болезненно воспринимал, как его видят другие. Джею стало стыдно. Он решил сам рассказать Коу о разговоре и подать все как шутку. Иначе неуемный Найберг все равно бы проболтался.
Он сказал Фреду:
– Вчера вечером я говорил с Горбуном. Я сказал ему, что ты, э-э, сумасшедший.
– Что ты ему сказал?
– Я сказал ему, что тебя следует упрятать.
– И он тебе поверил?
Коу был
