лежала на плече, он слегка приоткрыл мутные глаза, и похоже, едва ли видел Сашши.
— Ты, что, издеваешься надо мной? — Сашши, крича, чуть не плача продолжал трясти Амина, как игрушку. — Я… я же скоро уеду, с кем он тогда останется? Ты такой эгоист! Почему ты думаешь только о себе? Кто присмотрит за Айюбом, когда я уеду?
— А ты не уезжай, — Амин приподнял голову, — зачем тебе уезжать, когда вы дыхание друг друга?
— А Олли? — Сашши отпустил плечи Амина и, уткнувшись лицом в ладони, громко заплакал. — А как же мой ребенок? Он же омежка, и, если я его не увезу через два года с планеты, то он просто погибнет! Почему жизнь так сурова? Почему мне надо делать такой жестокий выбор? Как вообще можно выбирать между альфой и ребенком? Что мне делать?
Сашши захлебывался слезами. Наложники, перестав причитать, сидели на полу, и смотрели на все это, как на мелодраму в визоре, широко раскрыв глаза и боясь пропустить хоть слово.
— Эй, не плачь, — Амин прикоснулся к волосам Саши, — отвези Олли к родне, а сам возвращайся.
— Олли совсем еще маленький! У него еще даже течки не было, как я смогу его оставить одного? А если он опять начнет болеть, когда вернется на Землю? Кто будет мотаться с ним по больницам? Кому нужен чужой ребенок? У моих братьев своих по трое-четверо! У них дети крепенькие и с моим совсем не ладят, дразнят его «задохликом», думают, что я не знаю об этом! Дети порой бывают такими жестокими! Как я могу его оставить там одного?
— Ну, тогда поживи там, пока Олли не подрастет, а потом возвращайся, — Амин хмурился, пытаясь сообразить, что делать. — Ну, я не знаю, давай, у жада спросим, он умный, он все знает! Он точно что-нибудь придумает!
— Хорошо, — Сашши попытался успокоиться. — Пойдем, но только вместе, я один к нему не пойду, в прошлый раз он меня какой-то дрянью напоил, так я болтал всякий вздор, до сих пор вспоминать стыдно!
Амин оживился и, довольно захихикав, взял Сашши за руку.
— Жаль, я не слышал, — Амин посмотрел на наложников сидящих кружком, на фаворитов которые приоткрыли рты, наблюдая, как Амин сел. Амин, нахмурившись, махнул рукой и прикрикнул на фаворитов. — Ну, чего расселись, дармоеды? Рано радуетесь! Назло вам выживу! Не дождетесь! А, ну, быстро жопы подняли и принесли попить!
Вокруг образовался маленький тайфун. Наложники, как ни странно, бросились на Амина и начали его целовать, а тот, недовольно хмурясь, отбивался от их поцелуев, как от мух.
— Отстаньте! Я попить попросил! Как тискаться, так все рады стараться, а как сделать что-нибудь толковое, так не дождешься! Вот ведь бестолковые!
Амину со всех сторон протягивали воду. Омега попил сам, а потом протянул воду Сашши.
— Попей водички, ты сейчас такой страшный, краше только в гроб кладут.
— На себя посмотри, — буркнул Сашши. — Пойдем, там хамам приготовили, нас дожидаются.
Сашши подхватил Амина под руку и, прихрамывая, потащил еле живого Амина с собой. Наложники подскочили, но Ясмин с улыбкой задержал их в дверях.
— Нечего вам туда лезть. Вас туда не звали, вот и сидите перед визором, вам там самое место.
— Правильно, — возникший из ниоткуда, Айдан встал рядом. ‒ Этим двоим надо поговорить без ваших длинных ушей и не менее длинных языков. Слава Аллаху, все обошлось. Давайте лучше помолимся! Беда обошла наш дом стороной!
Айдан стал сгонять наложников, как гусей, в молельню. Удостоверившись, что никто не проскочил мимо, Дэйчи ушел в свою гостиную и с удовольствием вытянулся на подушках. Интересно, до чего они договорятся? И каково это делить альфу на двоих? Да ладно, если бы только на двоих, а еще целый гарем впридачу? И так, чтобы все были счастливы? Нет, Дэйчи решительно не понимал, как это жить в гареме? Жуть какая…
Банщицы очень удивились, когда увидели входящих в обнимочку Сашши и Амина, которые старательно поддерживали друг друга. Но удивлялись они недолго и сразу уложили омег на теплые полки и стали растирать, умащивая их маслами. Из хамама те уже вышли самостоятельно. Сашши выглядел отдохнувшим, а с лица Амина сползла синюшная бледность, и он стал розовеньким, как поросёночек. Хихикая о чем-то своем, омежьем, они зашли в комнату Амина и, усевшись на кровати, принялись кушать сладости. Амин рассказывал, как его, четырнадцатилетнего омежку, везли двенадцать дней, чтобы подарить Айюбу. А когда ему исполнилось двадцать два года, он родил наследника-альфу Саида, и с тех пор был супругом Айюба.
Он рассказывал, как было страшно, когда убили отца Айюба, и началась война с северным соседом. Было так жутко, и сама война и то, как умирали омеги из гарема старого эмира. Удалось спасти только четверых, но спустя некоторое время те тоже умерли. Сашши слушал все это, как страшные и волшебные сказки. Потом Амин рассказал, как было страшно, когда у Саида родился свой наследник, и он стал ругаться с отцом. Вроде по мелочам, но Саид постепенно становился неуправляемым и рвался к власти. На Сабахе часто случалось так, что отец с сыном в поединке выясняли, кто сильнее. Проигравшего альфу сажали в темницу до конца дней. Им всем сильно повезло, что тогда родился Салах, а южный сосед взял к себе наследником Саида. Неприятности и споры сразу были забыты, и теперь нет более надежных союзников, чем отец и сын.
Сашши слушал все это очень эмоционально, он, и ахал, и вздыхал, и обнимал Амина, пытаясь поддержать в особо тяжелых моментах рассказа. А потом пришло время Сашши делиться историей своей жизни. Он рассказал об одинокой юности толстяка-ботаника и о неудачном супружестве. О вечно пьяном муже, тяжелых родах и постоянно болеющем ребенке. О том, что муж ушел почти сразу, когда понял, что Сашши больше не сможет зарабатывать, как раньше и теперь не получится по-тихому обчищать его карточку для покупки выпивки. И о постоянном безденежье, о борьбе за жизнь Олли, о постоянном страхе за его жизнь.
Теперь уже Амин утешал Сашши. Теперь уже он вытирал слезы с лица Сашши и порывисто обнимал, чтобы утешить в особо грустных местах. Когда Сашши замолчал, Амин набросился на него с поцелуями и объяснениями в любви. Какой Сашши храбрый и сильный, он не сломался и всегда надеялся на лучшее! И как только
