у него сил хватало улыбаться и жить, несмотря ни на что? У Амина всегда был надежный альфа, который заботился о нем, а Сашши был совсем один с больным ребенком на руках!
Оба омеги нарыдались и уснули, обнявшись, на кровати Амина. Они поспали совсем немного, когда их обоих разбудили голод и урчание в животе. Амину надо было восстанавливаться после шока, а у Сашши тоже во рту маковой росинки с позавчерашнего утра не было. Он два дня назад только успел позавтракать, на обед у него была буря, а вместо ужина - горячий секс, а потом он сутки проспал. Омеги быстро ели, с интересом поглядывая друг на друга, как будто впервые увидели. Они раньше не думали друг о друге хоть сколько-нибудь серьезно. Нежность и забота основывались на уважении к пережитым невзгодам и жизненному опыту омег, сидящих друг против друга. Чувство симпатии к омеге, на которого совсем недавно смотрел, как на потенциального соперника, было новым и волнующим.
Сашши, кушая, время от времени дергал шеей, высокий воротник раздражал незажившую метку.
— Покажи-ка, - Амин облизал пальцы и потянулся к вороту Сашши. — Ух, ты! Красотищ-щ-ща! А ты, должно быть, горячая штучка, раз сумел так завести Айюба! Он, конечно, периодически раз в десять-пятнадцать лет обновляет всем нам метки, но вот ТАКОЙ я ни у кого не видел! Хотя, он и раньше-то гарем воспринимал весьма спокойно, — заметил Амин, — его всегда охота и война занимала сильнее, чем все мы вместе взятые! Хотя, знаешь, - Амин опять принялся за еду, — в последнее время он опять стал проводить вечера не в казарме, тренируя и гоняя молодежь, а с нами. Я раньше считал, что он уходит в казармы, переживая за воспитание Салаха, но наверное ему было просто скучно с нами. А с тех пор, как появился ты, он опять вспомнил про гарем. Я было обрадовался, что мы смогли заинтересовать господина. Но ларчик просто открывался! Он к нам вернулся из-за твоего запаха…
— Я не строил ему глазки и не пытался привлечь к себе внимание, — Сашши перестал есть и прикусил губу. — Я бы сбежал, если бы мог…
— Сбежать от судьбы? — Амин улыбнулся, — от судьбы не убежишь! От вашего совместного запаха даже у меня слюнки текут. Могу только предположить, как это заводит самого Айюба. Он вчера утром был, как одержимый, мне бы понять это раньше, не получил бы пощечину. Но я не ожидал такой ярости от Айюба, — Амин мотнул головой и улыбнулся. — Он всегда относился ко мне снисходительно. Что бы я ни захотел, что бы ни попросил, я все получал, но он всегда смотрел на меня.… Не знаю, как сказать, — Амин задумался. — Он всегда видел во мне лишь капризного биби. Вот тебе конфетка, вот тебе игрушка, только не мешай! Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало! А вчера, когда он влетел в гостиную, он посмотрел на меня, как на чужого человека, пытливо и требовательно, будто увидел впервые. Мне бы остановиться и задуматься, а у меня истерика была, и я ничего не понимал, кричал, ногами топал, ну точно, как биби, — Амин покачал головой, — за что и получил оплеуху от всего сердца.
— Он тебя ударил? — Сашши настороженно вытянулся и отодвинул еду. — Он, что, руки распускает?
— Нет, никогда! — Амин горько улыбнулся, — сколько я с ним живу, это было впервые. По всей видимости, я перегнул палку, за что и поплатился, — Амин виновато посмотрел на Сашши, — а ты меня простил? Или тоже ударишь?
— За что? — Сашши настороженно посмотрел на омегу. — Что ты натворил? Я чего-то не знаю?
— Ну, … — Амин прятал глаза и кусал губы, — я себя вчера плохо контролировал. Я больше так не буду! Клянусь! Я просто вчера испугался и меня понесло.… Прости меня!
— Да что случилось? Ты что-то сделал Олли? — Сашши напрягся.
— О нет! Ты что! — Амин, похоже, испугался такого предположения, — я имел в виду твои цветы… ну, те которые в горшках!
— Что с ними? — Сашши вскочил и побежал в гостиную к Ясмину.
Ясмин с Виленом как раз закончили обедать и занялись расписанием для уроков для вечерней школы. Оба омеги с улыбкой посмотрели на вбежавшего Сашши. Тот сразу кинулся к цветам, которые вчера Азиз с Виленом рассадили по новым горшкам. Все цветы, кроме клубники, смотрелись терпимо, были потрепанными, но все же целыми. А вот от клубники осталось едва ли половина. Сашши грозно посмотрел на замершего в дверях Амина.
— Вот я заставлю тебя вырастить такой же кустик из семян! — Сашши хотел еще добавить колкостей или поорать, но Амин выглядел таким замученным и несчастным, что Сашши решил промолчать. — Вот вырастишь, тогда и прощу!
Но на удивление Амин вдруг упал на колени и заплакал.
— Я обещаю, я клянусь, я выращу тебе такой же кустик, и еще большую клумбу разных цветов в придачу, только не выгоняй из гарема! Здесь вся моя жизнь!
— Эй, ты что! — Сашши присел рядом с ним и обнял за вздрагивающие плечи. — Перестань плакать немедленно! Ну, что ты? Ну, не надо! Не убивайся ты так! Никуда я тебя не прогоню и с цветами помогу! Хочешь, сделаем большую клумбу во внутреннем дворе?
Сашши ловко подхватил Амина под локоть и потащил обратно в его комнату. Он гладил его по спине и пытался приободрить. Ясмин с Виленом переглянулись и молча улыбнулись друг другу. Вилен пытливо посмотрел на Дэйчи и, набрав воздуха в грудь, спросил:
— Можно мы поговорим о Сашши и Амине?
— Может лучше о Юстасе? — Дэйчи поднял бровь.
— Нет! Лучше не надо! — Вилен дернул головой и опять уставился на бумаги.
— Ну, нет, так нет, — пожал плечами Ясмин и примирительно добавил, – давай лучше займемся своими делами.
А в комнате Сашши пытался успокоить Амина, который опять рыдал и не мог остановиться. В этот раз Амин в перерывах между сморканьем и иканием пел Сашши дифирамбы. Какой Сашши умный, красивый и веселый, а еще благородный, потому что любой другой выгнал бы соперника в гостевые покои. Сашши, выслушав самобичевание Амина пополам с лестью в собственный адрес, вдруг тоже разрыдался. Ну, какой он соперник
