— В этом и есть самая загвоздка. Потом все объясню…
Он догнал миловидного начальника и попросил:
— Покажите нам, пожалуйста, склад сырья.
Вероятно, Бегвая знал, чем поразить мое воображение. И добился результата. Я, не веря своим глазам, смотрел на горы мешков в фирменной упаковке, на которых крупными буквами было написано: «Союзхимэкспорт. Полиэтилен высокого давления. Вес нетто 25 кг». А чуть ниже — Знак качества
Мы распрощались с повеселевшей начальницей цеха и вышли за ворота.
— Насмотрелись? — поинтересовался Бегвая. — А теперь небольшой комментарий. Как видите, ширпотреб имеется, а отходы никакие не нужны. Продукция изготовляется из самого высококачественного сырья. Собственно говоря, это совершенно самостоятельное предприятие, ремонтный завод — всего лишь крыша. Так же, как эта милая женщина — всего лишь подставное лицо.
Мы сели в машину.
— Некто решил проявить инициативу, — продолжал Валерий, — сам при этом оставаясь в тени. Надо полагать, при организации этого цеха большие суммы перешли из рук в руки, но это нам еще предстоит уточнить. Не за красивые глаза поступает сюда все это дефицитное сырье. Но вот что интересно: сырье поступает не только по накладным, есть и «левое». Из «левого» сырья изготавливается, само собой, «левая» продукция. Поскольку товар расхватывается быстро (модно, красиво, они очень ревниво следят за модой — в этом залог успеха), то на место раскупленного товара по тем же накладным завозится неучтенная продукция. Этот некто, проявивший инициативу, вместе со своими людьми гребет деньги лопатой. Но мы их пока не трогаем, хотим до конца изучить все связи, все каналы получения сырья и сбыта товара.
— И этот некто… — начал Гольба.
— Человек, который оформлен здесь якобы рабочим, но на самом деле заправляет, по нашим наблюдениям, всем бизнесом. Его зовут Харлампий Матуа.
«ДЯДЕНЬКА, КУПИ КИРПИЧ!»
Епифанов встретил нас вопросительным взглядом, Гольба коротко, но значительно кивнул:
— Да, у него вполне могли быть такие деньги. И его было на чем прижать.
— Отлично, отлично! — потер руки Никита. — Я его как раз попросил зайти, сейчас он должен явиться.
В дверь постучали. На пороге стоял Харлампий Матуа собственной персоной и испытующе оглядывал нашу компанию.
— Проходите, садитесь, — предложил Епифанов. — У нас к вам, Харлампий Джемалович, всего один вопрос. Но сначала небольшое сообщение, быть может, оно поможет вам сориентироваться в обстановке. Сегодня утром родители остальных обыгранных Зазой Квицинией мальчиков уже дали следователю прокуратуры письменные показания о том, как Сергей Каличава требовал у них отдать деньги, объявив, что переводит долг племяннику на себя. Так что, думаю, с этим гражданином скоро наступит полная ясность. Хочу предупредить: у нас сейчас не допрос, так что вы имеете право и не отвечать. Отвечать вы должны будете только у следователя. Но все-таки вот наш вопрос: сколько в действительности проиграл ваш сын?
Матуа смотрел перед собой, ничего, кажется, не видя. Потом решился и сказал с некоторым даже вызовом:
— Двадцать семь тысяч рублей, чего уж скрывать…
— А не припомните ли вы, в каких купюрах вы отдали деньги?
— Почему не помню? Десятками…
— Спасибо, — поднялся во весь свой огромный рост Епифанов. — Можете идти.
И только когда дверь за Матуа закрылась, он перевел на нас откровенно ликующий взгляд.
— Ну вот и мотив убийства наконец полностью прояснился! — воскликнул он.
— Да, ты был прав, — согласился Гольба.
Я смотрел на них, ничего не понимая. А они обсуждали свои профессиональные дела, полностью, кажется, забыв яро меня.
— Первые шесть тысяч, собранные из относительно небольших сумм, Заза сразу отдал. А когда ему попали в руки двадцать семь тысяч, он, наверное, ошалел и не захотел отдавать все. Видишь, кроме этой суммы десятками, в доме ничего не было! А тут еще Заза отказался дать Русико отыграться, из-за этого они и ссорились там, у «Ветерка». Я допускаю, что он вообще решил выйти из этого дела, не играть ни с кем больше. Вот они и схлестнулись там, в овраге…
— Когда два вора ссорятся, обнаруживается пропажа, — изрек Гольба.
— Ты неправ, — заспорил с ним Епифанов. — Заза не вор. Думаю, этот бандит просто заморочил ему голову и использовал в своих целях. К сожалению, мальчишка не первый, кого поймали на желании жить получше, не прилагая слишком много времени и сил.
— Так, значит, это Каличава… — догадался я наконец.
— Разумеется, — согласился Епифанов. — У меня, например, первые подозрения появились, еще когда я услышал про магнитофон и про моторку. Уж очень не похоже было на старого разбойника делать такие подарки двоюродному племяннику. Теперь-то понятно, что это он такую долю выделил Зазе. Прямо скажем, негусто.
Вот, оказывается, что это значило: «Змею рукою глупца ловят!» Каличава занимался все тем же: вымогал деньги у тех, кто сам заработал их не слишком честным путем. Но только теперь он решил, как видно, себя дополнительно обезопасить. Теперь он как бы не чужое отнимал, а, наоборот даже, за справедливость вступался — требовал отдать родственнику долг чести! Хотя суть-то оставалась неизменной — примитивный шантаж…
И все-таки ловко он рассчитал. Все эти хинкальщики и шашлычники прекрасно, разумеется, понимали, кому на самом деле они отдают свои денежки. Потому и молчали о нем, отговариваясь древними законами чести и тому подобными штучками. Как же, вспомнили бы они про эти обычаи, если бы за деньгами явился к ним один пятнадцатилетний мальчишка!
Помните бородатую шутку? Поздно вечером на улице к хорошо одетому гражданину подходит щуплый паренек и говорит жалобно: «Дяденька, купи кирпич за десять рублей!» А когда гражданин начинает возмущаться, из-за угла появляется громила с дубинкой: «Купи кирпич, не обижай ребенка!»
И хотя мальчишки больше не было, за углом осталась тень громилы. Вот почему ни один не претендовал на то, чтобы даже после смерти Зазы им вернули проигрыш. Вот почему Харлампий Матуа не хотел, чтобы в милиции узнали, сколько проиграл на самом деле его сын. Матерый делец, он справедливо предполагал, что никто не поверит в его разговоры о чести и обычаях предков, когда речь пойдет о двадцати семи тысячах. Матуа боялся, что умные люди зададутся вопросом: на чем можно было так прижать скромного рабочего ремонтного завода, чтобы заставить расстаться с подобной суммой? И оказался прав — задумались…
А Каличава и второй раз тоже хотел поймать змею чужими руками. Он объявил, что собирается мстить, а сам стал потихонечку распространять слухи, будто убийца — Русик Матуа. И если бы не Епифанов, Гольба и Кантария…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
