— Все не так плохо, как тебе кажется, — нежно сказала медсестра. — У тебя черный синяк под глазом и шишка на голове. Правая нога — это единственное серьезное ранение. Тебе наложили несколько швов. Ты помнишь, как тебя сюда привезли?
— Смутно, — ответила Мэл. Она хорошо помнила большую кухню фермера. Там было тепло, женщина с короткими темными волосами сидела возле газовой плиты. Она укутала Мэл одеялами и напоила горячим сладким чаем. На подоконнике стояли горшочки с геранью, повсюду был запах жареного бекона. Толстый кот пытался забраться к ней на колени. Она чувствовала себя как после кошмарного сна. Мэл хорошо помнила пережитый ужас, но не могла вспомнить события. Она только плакала и просила их позвонить Конраду.
Полиция и «скорая помощь» приехали одновременно. Мэл пыталась все вспомнить. Она смогла назвать имя нападавшего и сообщила, что его дом находится у реки, но не смогла указать, в какой стороне. Позже, в больнице, когда к ней пришел другой полицейский, чтобы расспросить ее, она подумала, что ей стало лучше. Но она была так измучена, что постоянно теряла сознание.
— Насколько я знаю, ты ужасно провела время с тем мужчиной. — Медсестра села на край кровати. — Но тебе не надо больше об этом волноваться. Полиция его ищет, а ты уже в безопасности. Можно войти мистеру Дили? Он целый день ходит по коридору — ждет, когда ты проснешься, а старшая медсестра настаивает, чтобы посетители уходили не позже половины девятого.
— Да, конечно, пусть зайдет, — слабым голосом проговорила Мэл. Она знала, что скоро вернется полиция, чтобы ее допросить, а перед этим Камелии надо было посоветоваться с кем-то, кому она доверяет.
— О Кон! — Мэл протянула руки, когда он вошел. — Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!
По его внешнему виду Камелия поняла, что в аду побывала не только она. У него был ужасный вид: щетина, глаза красные, пиджак, одетый на футболку. Но он обнял ее с присущей ему теплотой и сдавленным голосом бормотал ласковые слова.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она, откинувшись на подушки.
— Ты тоже бываешь и получше, — ответил он, и его губы задрожали. — Прости, но фермер позвонил тогда, когда я только собирался побриться. Я не успел закончить бритье и как следует одеться. Я сразу выбежал. Обо мне здесь такое подумали!
— Насколько плохо я выгляжу? — спросила Камелия. Ее челюсть сильно болела, нога пульсировала, волосы плохо пахли и на ощупь были такими, как будто их вытащили со дна болота.
Конраду хотелось подобрать шутливый ответ, но он был слишком шокирован ее ранами, чтобы смеяться. Левый глаз был почти закрыт, на щеке была темно-красная масса, все лицо было сильно исцарапано.
Он нежно взял ее за руку.
— Ты жива, и это главное, — произнес он мягко. — Я надеюсь, что когда они поймают того человека, его тоже изуродуют.
— Этот был тот мужчина, который приходил в ресторан и ушел, не дождавшись. Тот, которого я назвала «нацистом».
— Это он? — Конрад удивился. Когда Камелия спала, он объяснил полиции основные моменты, но те никак не могли понять, почему она уехала из Лондона с незнакомцем и какое отношение ко всему этому имела ее мать. Они были еще больше озадачены, когда услышали имя Хелен Фостер, которое Мэл часто повторяла.
Кон слушал, как все происходило на самом деле.
— Это по крайней мере объясняет, зачем меня тогда обманули, — вздохнул он. — Этот человек хорошо подготовился.
— Это он убил мою мать, Кон, — сказала Камелия.
— Полиция озадачена этим, Мэл, — проговорил он взволнованно. — Надеюсь, ты не против, я рассказал им кое-что из твоего прошлого. Они поехали допросить Хелен и Магнуса.
— Ты не сказал полиции, что я считала Магнуса своим отцом? — выдохнула она.
— Нет, не сказал, — успокоил ее Кон. — Это не имеет к нападению никакого отношения. Я просто сказал, что ты у него работала и что он был старым другом твоей матери. Похоже, Хелен сначала остановилась в «Окландз», хотя недавно сняла неподалеку коттедж. По всей видимости, Магнус всегда был с ней рядом.
У Мэл замерло сердце.
— Тогда он тоже в этом замешан?
Конрад был озадачен, его карие глаза мигали под очками.
— Почему ты так говоришь?
Мэл заплакала. Обдумав все за последние двадцать четыре часа, она решила, что Эдвард сам убил Бонни, хотя, возможно, в этом была замешана и Хелен. Но тогда у Магнуса были свои причины заставить Бонни замолчать, что бы он ни говорил. Может быть, он тоже принимал участие в этом заговоре?
— Не знаю, почему я не поняла этого раньше. Они все в этом замешаны, — всхлипнула она. — Я ужасно запуталась и не смогу никому доверять, никогда. Теперь я понимаю, почему у Магнуса тогда случился удар. Он подумал, что все всплывет наружу. Когда он нашел письма, то, наверное, решил, что я знаю гораздо больше, чем ему рассказала. Он связался с Хелен, и они придумали статью, чтобы разыскать меня и избавиться раз и навсегда.
Конрад знал Магнуса только по рассказам Мэл. Он всегда с подозрением относился к ее утверждениям о том, что этот человек — сама добродетель. В конце концов, у него была любовница, хотя он и уверял, что любит жену. Конрад ничего не знал о сэре Маелзе, а о Хелен только читал в журналах. Но он не мог представить, что трое таких известных людей могут сговориться, чтобы убить Бонни или Мэл.
Он высказал свое мнение вслух.
— Я согласен, что все это как-то странно, — добавил он. — Но я не думаю, что Хелен и Магнус несут ответственность за то, что Эдвард на тебя напал.
— Магнус, может, и нет, а она точно замешана, — настаивала Мэл.
Конрад понял, что Камелия была расстроена. Сейчас он мог только утешить ее и сказать что-то, чтобы она успокоилась и почувствовала себя в безопасности.
— Тебе надо выспаться, — проговорил он. — Я полечу в Лондон и вернусь завтра. На дверях я оставлю записку о том, что мы закрыты на несколько дней. Я привезу тебе необходимые вещи и ночную рубашку, тогда поговорим снова.
Мэл продолжала всхлипывать.
— Спи, Мэл, — сказал он, потом наклонился и поцеловал ее на прощание. — Здесь ты в безопасности. Я обещаю, что утром все будет по-другому.
На следующее утро в комнату к Мэл вошла Грейс Повел с подносом, на котором был завтрак. Вчера вечером, когда Конрад ушел, Мэл постоянно плакала. Грейс сидела рядом с ней и успокаивала. Сегодня медсестра была рада увидеть улучшения. Мэл без ее помощи выпила чашку чая и спросила, может ли она встать, чтобы сходить в туалет.
— Мне скоро нечего будет делать, — улыбнулась Грейс. — Но прежде чем я уйду, ты должна все это съесть. Здесь каша, яйца, свежий хлеб и масло. Ешь, не капризничай.
