Им не нужно это примирение. У Юрьевых должно гореть. Я тебе, кстати, рекомендую ввести для его отдела обязательный форменный дресс-код. Пусть его братки напялят темно-синие камзолы, проверят все шевроны на рукавах и по свистку каждому засранцу всучить не забудь.
— Саша-Саша, я бы тоже не дал тебе согласие.
— Ой! — он виртуально хлопает меня цветком по носу. — От тебя, мой дорогой, необходима только премия в размере трёх окладов. Мне твоё согласие, старик, как зайцу пятая нога, а Юрьеву — отечественный пистолет.
— Не цепляй их.
— Не цепляю, не цепляю. Всё-таки бешеная стерва — баба колдовская. Ты погляди, как она его захомутала.
— Говоришь, как Марго, писюша! — я прыскаю и сразу зажимаю кулаком свой рот.
— Она, между прочим, права, Красов. Ольга — роковая женщина. И без её истории.
— Не надо! — сквозь зубы говорю.
— Ладно-ладно. Отболело и прошло.
Вот тут я сомневаюсь!
— У неё нехороший взгляд. Глаза, как лазеры, особо недоразвитым её личный геральдический вензель на члене выжигают. Уверен, что из-за таких, как наша Юрьева, в Средневековье разгорались войны.
А наш Роман как раз дошёл до женской группы. Всё может быть! Беременность Оленьку украсила отменно — этого, конечно, не отнять. Есть там небольшие, но ощутимые проблемы: и средний возраст будущих родителей, избитый жизнью непростой анамнез на двоих, и очевидное для всех психическое истощение каждого из них. Но для ребят, похоже, появление долгожданного ребёнка будет и спасением, и чудесным исцелением, и настоящей радостью. Всё же истинное чувство на чудо для ребят сподобилось. К этому малышу Ромка с Ольгой шли, без малого, двадцать два года. Я, лично, счастлив за своих друзей. Уверен, что и Сашка просто так бравирует. Из-за природного сволочизма и долбаной язвительности Фролов готов поставить всё на кон: и давнее знакомство, и крепкую дружбу, и общее, пусть и неспокойное, рабочее пространство.
— А что? — смеется Фрол. — Завидуешь?
«Чему?» — по-моему, я отвлёкся, но прежде, чем ответить, смотрю на наручные часы.
— Моему необычному семейному положению, — похоже, кто-то очень сильно задирает нос…
Нет, не завидую. Я доволен тем, что два года назад приобрёл. А про себя вещаю, как будто говорю о прибыльном финансовом вложении. Но ведь на самом деле я действительно купил себе семью.
Я отвалил немалую сумму денег, чтобы ускорить результат ненужного анализа на генетическое сходство, точнее на моё отцовство по отношению к Тимофею. Затем отвесил звонкую монету, когда платил штраф за просроченные документы моего ребёнка, потом листал купюры, когда решил жениться на странной женщине в наикратчайший срок. Всё это были деньги, связи, личные просьбы и дорогие одолжения. Я не считаю их. Во-первых, нет такой привычки, а во-вторых, мое любимое «приобретение», на самом деле, не обладает никакой ценой. Жена бесценна, а сын желанен! Чего ещё?
Со вторым барбосиком, увы, пока не складывается. Ася тихо плачет и стонет по ночам, когда зацикливается и теряет связь с реальностью. После, конечно, кается и заверяет, что всё очень хорошо. А я же просто наслаждаюсь семейным счастьем с Цыпой и воспитываю юркого мальца…
— Господь с тобой!
— Мы зарегистрируемся, когда будем к этому готовы, — звучит, будто бы обет лукавого безбрачия нарушает.
— А сейчас, стало быть, не готовы?
— Я готов, Котян.
«Она — не знаю» — ведь так хотел потом сказать?
Наши дамы и Роман степенно, плавно разворачиваются, одновременно осуществляют поворот вокруг своей оси, и направляются в другую сторону вдоль всё того же берега.
— Фланируют, — кивает Фрол.
— Ася говорит, что Оле нужно больше двигаться.
Если честно, её живот до чёртиков пугает!
— Думаешь о том же, о чём и я? — Сашок толкает меня в бок.
— Извини, не в курсе.
— Юрьев вдул стерве двойню. Ты прикинь, как долго он этого ждал. Теперь меня терзает только лишь один вопрос. Как Оленька после всего жива осталась? Муж долго драл стаканчик, а тут, прикинь, какое счастье подвалило. Судя по объему её брюха, если она, конечно, слонёнка на завтрак не употребила, там двое мелких паразитов, бесплатных квартирантов.
А вот и сальности пошли!
— Я очень терпеливый, Красов, — внезапно на шепот переходит Сашка. — Я непосредственный и ненавязчивый, но, пиздец, услужливый и простой. Этой женщине, — сейчас он тычет пальцем в спину Инги, которая поддерживает с одной стороны под руку свою беременную подругу, а второй конечностью отмахивается от фантомных комаров, — стоит лишь поманить меня, и я тут же прибегу.
— Не сомневаюсь! — качаю головой.
— Вот увидишь, вот увидишь.
Похоже, кто-то сильно бредит. Ну и что ж? Никто ведь грезить не мешает…
Два года назад в этом же месте я познакомился с удивительным созданием, которое прямо сейчас идет под руку со мной. Босыми ступнями Ася продавливает мелкий коричневый, слипшийся от воды песок, оставляет ровный след и без конца оглядывается назад. За нами по пятам идёт воздушный аттракцион. Помню, как в этот же день, только чуть ранее по календарным меркам, девчонку в безобразно открытом купальнике, с высоко подобранными волосами и открытым синим взглядом заинтересовал невысокий паренёк, выполнявший гимнастические фигуры на летающей доске, парящей над морской волной. Она пищала и громко хлопала в ладоши, когда Чжоу, настоящий по рождению китаец, старый знакомый, давнишний приятель и, вообще, очень позитивный человек, сгибал, затем сворачивал толстое в диаметре, эластичное крепление в настоящую дугу, вращаясь по горизонтали вокруг центра своего тела.
— Костя… — тихо начинает Ася.
— Ты плохо себя чувствуешь? — вопросом говорю.
— Нет. С чего ты взял?
— Ты бледная, жена. К тому же ничего не ела за столом. Вода и виноград. Виноград и…
— Пахлава? — вцепившись в локте согнутую руку, заглядывает мне в лицо.
— Считаешь, что это полноценное питание?
— Ничего не лезло, — сглатывает, мотая головой, как будто что-то подступающее отпускает. — Господи!
— Поэтому я и спрашиваю, всё ли у тебя хорошо?
— А? — оглядывается и ощутимо вздрагивает, когда мимо нас проходит гидроцикл, за которым тянется верховой морской «танцор».
— Что такое? — наклоняюсь и шепчу ей прямо в ухо.
— Я ничего не слышу. Море и эта штука. Мне вот интересно, — спокойно останавливается, обращает нас лицом к водной глади и кивком указывает на того, кто отдает нам, как это ни странно, воинскую честь, — как этот мужчина не боится кататься на этой штуковине?
— Это флайборд, Ася.
— Я знаю, — бухтит себе под нос. — Мой вопрос не в этом. Название я помню. Он невысокий, но сильный, да?
— Без понятия, Цыпа, — громко хмыкаю.
Если честно, я никогда не проверял мышечный тонус старого знакомого. А Чжоу медленно сгибает в коленях ноги, осторожно подается корпусом вперёд
