и спускается, как по тонкому каналу с не одним витым концом. Очень элегантно, легко, но в то же время неожиданно, будто бы волшебно.
— Как он держится, например? Почему не падает?
— У него на ногах крепления. Чтобы освободиться, нужно развязать толстые шнурки. Хочешь попробовать? — на всякий случай уточняю.
— Это поэтому он не двигается?
— Желаешь прокатиться?
— А? — Ася раскрывает рот и бегает глазами по моему лицу. — Я?
По всей видимости, отрицательный ответ!
— Да. Тут, Цыпа, главное, сохранять баланс. Доска должна располагаться параллельно земле, воде или полу, чтобы человек парил, как пёрышко, над поверхностью.
— Но… — вытянув руку, указывает на то, что совершает перед нами улыбчивый китаец.
— Для маневров используют определенное положение ног. Сгибаешь, немного приседаешь и чуть-чуть наклоняешься — доска летит на землю и немного замедляется. Это школьная физика, жена! — глубокомысленно заключаю. — Ася? — теперь к ней обращаюсь, но как бы тут же, невзначай заглядываю в экран целый день помалкивающего телефона.
— Да?
— Мне нужно отойти. Это ненадолго. Буквально десять минут. Возможно, пятнадцать.
— Что-то случилось? — она косит глаза на удаляющегося от нас воздушного гимнаста, но по-прежнему слушает меня.
— Важный звонок, синеглазка.
— Хорошо, — быстро соглашается.
— Ромка? — поднимаю руку, окликая идущих впереди нас.
Юрьев придерживает Олю, а Фролов подпрыгивает, катая у себя на шее Тимофея, Инга что-то вытирает с коленки нашего ребёнка, а Ася тихо квохчет:
— Что мы за родители, Костенька?
— М? — вздрогнув, обращаюсь к ней лицом.
— Тимка уже замучил Сашу.
— Ничего-ничего. Фрол вопил всю неделю, что соскучился по крестнику. Ты же знаешь, у них взаимная любовь. И потом, наш гордый финик привыкает к детям, Цыпа. Кто знает, когда сам станет отцом?
— Что? — по-моему, кто-то сильно настораживается.
— Что?
— Я просто так спросила, а ты… — хлопает ладошкой по моей груди. — Ты несносный!
— С каких это пор? — обняв за талию, притягиваю к себе, вжимаюсь пахом ей в живот и катаю на себе, изображаю шарикоподшипниковую установку.
— Отпусти! Ребята ждут. Сейчас-сейчас! — специально машет им рукой.
— Иди к ним, — быстро отпускаю и отхожу от неё. — Не волнуйся. Всё отлично, однако мне должен позвонить один важный человек. Я с ним поговорю, улажу все вопросы и обязательно найду вас. Встретимся на пристани. Ромыч будет за главного. Ася?
— На пристани? — растягивая звуки, повторяет все слова.
Всего-то каких-то метров пятьдесят!
— Ром, возьмите Асю в свою компанию, пожалуйста, — подвожу её к ребятам.
— Что-то случилось? — играя, настораживается Юрьев.
Актёр, итить! Оскароносный сучий тип. Будто бы не в курсе, к чему способна привести моя совсем недолгая отлучка? По нему «Мосфильм» горьким слезами рыдает, когда кромсает шосткинскую плёнку тонкими слоями.
— Я отлучусь, — рукой куда-то в сторону указываю и двигаюсь спиной назад.
— Да, конечно. Будем ждать!
Я наблюдаю, как моя жена пристраивается к весёлой и надёжной компании, как неуверенно пропускает руку, по пальцам которой осторожно хлопает Роман, а главное, я вижу, что моя Ася остается не одна. Бедная, она ведь ничего не понимает. Цыплёнок недоумение на своем лице однозначно не играет.
«Порядок!» — хлопаю в ладоши и спешным шагом направляюсь к месту встречи с главным действующим лицом сегодняшнего праздничного вечера…
Июль. Чудесное счастливое число. День нашей свадьбы.
Похоже, это станет доброй традицией, и мы привыкнем собираться по такому случаю за большим столом. Нам не хватало только Леры и Дениса, у которых почему-то отмазка по очень неотложным делам непредусмотрительно совпала. Сегодня говорил уже? Тогда скажу еще раз:
«Ну и что ж!»…
Пока шнурую крепления, слушаю пространную болтовню суетливого китайца, который то и дело трогает моё плечо, как будто проверяет, нахожусь ли я в сознании.
«Всё хорошо!» — хочу ответить, но, твою мать, не успеваю.
— Привет, Костя!
Что?
Алексей… Сергей… И маленький ребёнок на руках у младшего Смирнова.
— Конечно, Лёха, Красову совершенно не до нас. Он развлекается на море. Тише-тише, мелкий Ольгерд. Чего ты?
— Ма-ма! — пищит малыш.
— Сейчас пойдем. Вот только с этим дядей потолкуем, потом, наверное, его побьём…
— Па-па! — дергается на его руках младший внук, сын Юли от любимого урода.
— Руку дашь? — свою ладонь протягивает первым Алексей.
Я отвечаю встречным жестом и крепким дружеским пожатием.
— Как дела, Красов? — хрипит старший, совсем седой, Смирнов.
— Нормально.
— Катаешься? — кивает на мои ботинки и доску, к которой эти шкраги крепятся.
— Да.
— Один или с семьёй? — опуская внука на песок, спрашивает у меня Сергей Смирнов.
— С семьёй.
— Представишь? Куда идти? — оглядывается в поисках объектов для знакомства.
— Они на пристани, Сергей Максимович. Я их догоняю.
— Если не ошибаюсь, то аккурат с той стороны бежал, — кивает в нужном направлении. — Странный способ догонять. Брат, ты не находишь?
— Нахожу, — спокойно прыскает Алексей.
— Вы не ошибаетесь.
Отвечаю кратко и не вступаю в перепалку.
«Олег!» — мне слышится знакомый женский голос. — «Сладкий, где твой брат? Свят, пожалуйста, опусти её. Господи, Анечка, иди сюда. Где отец?» — пищит Мудрая, когда-то бывшая Смирнова, в мои же времена — Красова. Это ведь Юла?
— Отлично выглядишь, дружок, — Сергей садится рядом. — Что нового?
— Всё, как обычно.
— Неболтлив! — обратившись к брату, заключает. — Хочешь поскорее убраться, да?
— Да, — с кривой улыбкой отвечаю.
— Болит?
— Нет, — шире улыбаюсь.
— Считаешь, что мы издеваемся? Лёшка, ты не мог бы?
«Да где отец?» — вопит рядом, очень близко, бывшая жена.
— Некогда болтать, Сергей, — подвигаюсь к краю раскачивающегося понтона. — Чжоу! — зову хозяина аттракциона, а пареньку на гидроцикле показываю выставленным пальцем, что уже готов.
— Ждём в гости, — Алексей, обняв меня за шею, прижимает к своему плечу. — Блядь! Соскучился по тебе, парень. Ты похож на Петьку, Костя. А сейчас — одно лицо.
— Ася ждёт, — смотрю на замершую Юльку за его спиной и не спускаю с неё глаз. — Отпустите, мне пора.
— Приходите завтра. Лады? — он отходит.
— Я…
— Отказы, сука, я не принимаю. Мне до хера лет, сынок. Кто знает, сколько годков пожить осталось? Не хочу повторить участь бати, который быстро отошёл, не успев закончить начатое. Слышишь?
— Да.
— Серж?
— Внимательно, старичок!
— Скажи что-нибудь…
Она совсем не изменилась. Стройнее стала, суше, тоньше. Невысокая, мелкая фигура, застывшая с открытым ртом.
— Земля круглая, городок небольшой, все люди — братья. Ты ведь сказал, что…
Не соврал и не преувеличил. Вот «моя любовь», а я — пустой бамбук — к ней ничего не чувствую. Абсолютно ничего! Здоровый муж подходит к Юле и осторожно подбирает дергающиеся пальцы, сжимает бережно и вращает кистью, разгоняя кровь.
— Всего доброго, — спрыгиваю и тут же ввысь взмываю.
Вот мой персональный стиль! Не уважаю долгие раскачки, предпочитаю сразу на предельной и без
