class="p1">— Он не забыл вас, — сказала я. — Мне… мне так жаль, что всё вышло именно так. Жаль маму и его… и вас. Очень. И даже лорда Викона, хотя он поступил ужасно, и всё же… Может быть, вам стоит сказать магистру всё это лично?
Она не ответила.
Я поднялась с дивана, на котором весь разговор просидела, как пришпиленная. Мысль о светловолосой Венсенте с ямочками на щеках не оставляла меня, а прием принцессы, любезный, но довольно сухой, не оставлял никаких сомнений — этот дом не станет моим.
Однако пожилая женщина мягко придержала меня за руку.
— А себя, Римия?
— Себя?
— Так или иначе, но Эйгон прав, да, — принцесса потянулась к небольшому золочённому ридикюлю и извлекла из него обгорелый, но целый конверт. Погладила чёрный уголок. — Ты заслуживаешь многого хотя бы по праву крови. И молчишь… ничего для себя не просишь?
— У меня всё есть, — ответила я. — Даже больше, чем я могла рассчитывать когда-то. Я свободна, независима и живу с человеком, которого люблю. Я пришла не для того, чтобы просить. Мне хотелось увидеть вас, это правда. И передать вам письмо. Магистр Эйгон не забыл вас, думаю, он был бы счастлив увидеть вас, хотя его чувство вины…
— Чувство вины! — неожиданно фыркнула Мирия. — Чувство вины, скажите на милость! Ему всегда что-то мешало, что сорок лет назад, что сейчас. Что ж… Не могу сказать, что мне так просто принять всё это. Но ты — часть этой семьи. И, кажется, похожа на меня больше, чем кто-либо из моих детей или других внуков, не только внешне… Что-то такое есть в тебе, девочка Римия.
— Я была женщиной для утех, — не без труда сказала я. — Это… это может стать известным, и это…
Она погладила меня по руке.
— Не могу поручиться за остальных, но мне уже наплевать на слухи и сплетни. Твоя жизнь — удивительная история. И то, что ты здесь, и то, что ученик Эйгона, герехтер, смотрит на тебя, как на божественное откровение… Знаешь, я немного завидую тебе. Плоды, взросшие на пустыне, куда слаще оранжерейных плодов.
Она вложила изумрудную подвеску мне в руку.
— Эти украшения… память о ещё одной удивительной, но куда более печальной истории… Давай поделим их пополам.
* * *
Я честно постаралась избежать официального знакомства с «семьёй» — по правде говоря, после очаровательно-непосредственной Венсенты мне его уже не хотелось. Однако Её Высочество настояла на своём — мягко, но непреклонно, я так не умела и довольно быстро сдалась.
«Если станет совсем невмоготу, просто жалуйся на плохое самочувствие и уходи», — Авертер был в эти дни понимающим, как никогда.
А я старалась заглушить глупую ревность.
Вечером, когда мы всё-таки вернулись к себе домой, я осторожно попыталась выведать, чем занимался Аверт, пока мы с Мирией обсуждали дела давно минувших дней. Он довольно равнодушно пожал плечами и ответил, что юная внучка ксьёты Мирии очень мила и общительна, пожалуй, даже слишком, что она всё-таки притащила мольберт и сделала набросок будущего портрета, весьма неплохой. По её словам, ей так редко попадаются интересные мужские типажи. Теперь она жаждет продолжения.
— А её не смутило, что ты несвободен? — не выдержала я.
Авертер недоумённо похлопал глазами.
— В принципе, свободное время у меня пока есть. Если я правильно понимаю, мы довольно часто будем теперь туда приезжать?
— Вероятно, — сквозь зубы пробормотала я.
— Рими? — Аверт подхватил меня на руки, помогая выбраться из экипажа. — Что не так? Тебе не по себе?
— Мне не по себе, — кивнула я. — Очень.
— Думаешь, тебя… плохо примут?
— Я им не нужна. Ты же понимаешь, что я им всем не нужна? Разве что Её высочеству, но для чего? Чтобы закрыть вину перед дочерью? Чтобы опосредованно продолжить вести разговор с магистром Эйгоном?
Авертер даже сумочку попытался забрать у меня из рук.
— Ты хочешь слишком многого и сразу. Так быстро люди не узнают друг друга и не привязываются. Если и так… никто не заставит нас бывать в этом доме чаще, чем тебе самой будет этого хотеться. Никто не удерживает силой.
— Магистр Эйгон рассчитывает на нас, — сказала я из глупого упрямства, хотя понимала, что он прав.
— А я рассчитываю только на себя. Хватит уже тебе переживать и волноваться, это вредно. Ты отвезла письмо? Отвезла. Пойдём домой. Ты не можешь их изменить.
Я повернулась к нему и спросила
— А что мы будем делать дома?
— Что хочешь. Учить азланский. Или ирталийский. Читать. Рисовать. Гулять по пляжу, если ты не устала…
— Устала.
— Тогда…
Его руки скользнули по лопаткам на поясницу и ниже, поглаживая ягодицы, прижимая меня к себе. Было понятно без слов, и я улыбнулась в темноту и подумала — он прав. Всё и сразу не бывает. Аверт у меня уже есть, а остальное — приложится.
* * *
Отчасти я оказалась права насчёт реакции дальних родственников — никто не побежал ко мне, обливаясь слезами умиления с широко распахнутыми объятиями. Под «никто» подразумевались все присутствующие на маленьком светском домашнем рауте: дочь принцессы Мирии ксьёта Лаурия — мать восемнадцатилетней Венсенты и двадцатилетнего Вердиналя, а также отец семейства, высокородный ксьет Антруан. Был у принцессы Мирии ещё и сын, которые уже несколько лет нёс дипломатическую службу в Ирталии, где и находился в данный момент с семьёй. Семья дочери проживала в этом же доме — временно, пока в их собственном доме шёл очередной освежающий ремонт.
Никто не бросился на меня, попискивая от восторга, но и ожидаемого сногсшибательного эффекта новость не вызвала.
— Вы знаете, что мой ребёнок умер в младенчестве, — совершенно спокойно заявила Её Высочество. — Я была уверена в смерти первой дочери, но, оказалось, что это не так. Девочка выжила и, хоть мы никогда не встречались, подарила мне внучку. Римию. Отныне она член нашей семьи, и, я надеюсь, почувствует себя таковой.
Минутное остолбенение — вот и всё.
Среднее поколение поприветствовало меня любезно, но прохладно. Молодой Вердиналь, симпатичный юноша с необыкновенно длинными ресницами мило улыбался, но не мог поддержать беседу ввиду того, что хорренхайского не знал вовсе, а ирталийский — ну очень плохо. Зато Венсента подсела ко мне, теребя в тонких пальчиках край платья и начала расспрашивать.
Где я училась? Как жила? Чем занимаюсь сейчас?
Я видела, что принцесса Мирия слышит наш разговор, хотя не обязательно слушает. Во всяком случае, она не вмешивалась в него, давая мне возможность отвечать самой.
— Моя семья была не богата, и высшего образования я не получила. Несколько лет
