руку. — Но ты, вроде бы, неглупая особа и сама должна всё понимать. Я делаю это только ради своих детей и своей семьи. Неплохое пожизненное содержание… Маму не нужно расстраивать — скажи, что тебе не подходит здешний климат, да и всё. Будете обмениваться письмами раз в полгода…
— Нам не нужен такой пример для нашей невинной Венсенты, — подхватил ксьет Антруан. — Мирия говорила, что ты ждёшь ребёнка. Распутная женщина, не удержавшаяся от последствий… Прости, что называю вещи своими именами. И твой запоздалый брак с этим молодым человеком, несомненно, достойным…
— Если ты не прислушаешься к нам, мы будем вынуждены открыть ему всю правду, — твёрдо проговорила Лаурия. — Уверена, в твоих интересах, чтобы мы молчали.
…очевидно, о том, как и где мы познакомились с Авертом, доносчики супружеской четы не выяснили. Эта мысль оказалась такой ясной среди спутанного комка всех прочих мыслей и чувств.
Я встала, не чувствуя собственных ног.
— Я… я подумаю над вашим предложением.
— До завтрашнего дня, не дольше. Наша щедрость и милосердие не безграничны, имей в виду, — царственно кивнула мать Венсенты. Улыбнулась мужу — снисходительно, самоуверенно, удовлетворённо.
А я вышла из комнаты и пошла в комнату невинной Венсенты. Дверь была полуоткрыта, а двигалась я бесшумно, как привыкла за четыре последних года жизни в замке Бэкхейм.
Авертер и Венси сидели прямо на полу, на ковре, кажется, рассматривали акварельные альбомы. Рядом. Девушка почти склонила голову ему на плечо и что-то весело трещала, как весенняя птичка, а я вдруг почувствовала нечеловеческую усталость.
Вышла из дома и пошла наугад, куда глаза глядят.
* * *
Авертер нагнал меня где-то минут через сорок. Молча ухватил за плечи, прижал к себе. Крепко держа за руку, повёл куда-то, усадил в невесть откуда взявшийся экипаж и сел рядом. Притянул мою голову себе на колени — я не возражала и закрыла глаза.
— Что случилось?
Я не ответила. Стряхнула обувь, подтянула колени к животу — пола платья была в пыли и сухой траве. Авертер поглаживал меня по голове.
Достойный молодой человек, что и говорить. И каждый день все эти три недели выходит погулять без меня вечером на час, пока я принимаю ванну… А вдруг встречается с кем-то? Нет, так точно недалеко до паранойи.
— Если ты захочешь от меня уйти, говори прямо, — наконец сказала я тихо, его коленям, но он, кажется, не услышал.
— Я отругаю тебя завтра, сполна и от души, — предупредил Аверт дома с преувеличенной сердитостью, за которой пряталась вовсе не улыбка — полная растерянность, — а пока ложись спать, и только попробуй сбежать!
Я не возражала.
Вечером прибежала ксьёта Фария, что-то залопотала на своём, и Авертер отложил книгу, которую тихо читал, а я снова почувствовал укол мучительного сомнения. Я не подхожу ему, ни в чём, даже язык иностранный не могу выучить. Они все правы, а я…
— У нас гости, — озвучил Авертер, посмотрел на меня. — Будем впускать?
Кому ещё я могла понадобиться?
— Посмотри, — попросила я. — Если что, скажи, что я себя неважно чувствую… Нет, на самом деле нет, не нужно вызывать целителей! Это просто отговорка.
— Ты ничего не поела за ужином!
— Ну и что?
Да, физически всё было в порядке, но вот морально…
Аверт быстро спустился вниз, а я уткнулась лбом в подушку. Не хочу никого видеть…
Чья-то рука погладила меня по плечу, и даже в том тумане, в котором я пребывала, нельзя было не отметить, что рука — тёплая, женская.
Будто мамина.
Сквозь неожиданно слипшиеся от невольно набежавших слёз ресницы я почти могла её увидеть: тонкий невысокий силуэт. И я прижалась щекой к этой неожиданно мягкой ласковой руке.
— Я была бы не я, если бы не нашла в письме скрытого послания, — вдруг сказала женщина хорошо знакомым голосом с небольшим акцентом. — Вот только не могу понять, это ты его приписала?
От удивления я приподнялась на диване, заглядывая в какое-то совершенно незнакомое мне лицо светлой ксьёты Мирии. Оно показалось мне более старым, чем раньше, это лицо — без привычной косметики. Вблизи были больше заметны морщинки у глаз, губы оказались тоньше и бледнее, проступило несколько старческих пятнышек и лопнувших сосудов. Более старое, менее безукоризненное… куда более живое и родное лицо.
— Нет! — выпалила я почти возмущённо. — Какое ещё послание⁈ Я ничего не приписывала!
— Я так и подумала. Просто решила уточнить на всякий случай. Значит, это Эйгон… — женщина задумчиво уставилась в стену, а я, наконец, вспомнила обо всём прочем.
— Почему вы приехали? — неловко спросила я. За все последние двадцать дней мы ни разу не сидели так близко, так доверительно, как родные люди, которыми мы не являлись.
— Если кто-то думает, что мой старческий дом глух и слеп, как старик, он очень ошибается. О происходящем в своём доме я знаю всё… Мне не очень-то повезло с детьми. Сама виновата. Одну дочь я не уберегла, другую не смогла воспитать порядочным человеком.
— Это не так! — горячо запротестовала я. — Она права! Она права во всём, и я не хочу как-нибудь навредить вам или поссорить вас, или…
— Я уже потеряла дочь. И не хочу потерять ещё и внучку. И первого правнука.
— Но…
— В любом случае, мой дом — не единственное место, где мы сможем общаться друг с другом, верно?
— А…
— Они привыкнут и поймут. Не переживай. И не вздумай опускать голову. Кто, как не я, может тебя понять?
— Это несравнимо, — только и сказала я, и она снова погладила меня по щеке.
— Людские языки злы и безжалостны. Я знаю это доподлинно, как и ты. Знаешь, через что я прошла в своё время? Что говорил мне мой отец… мой брат… мой муж? Шила в мешке не утаишь, муж узнал обо всём и… как же он меня презирал, все эти долгие годы, как брезгливо смотрел, стоило нам остаться наедине. О, я помню все их слова, каждое из слов. Хочешь, мы придумаем тебе новое прошлое, такое, чтобы никто ничего никогда не узнал? Новое имя, новую родину…
Я внимательно посмотрела на ксьёту Мирию и сказала то же самое, что и сегодня днём несколькими часами ранее:
— Я подумаю над вашим предложением.
Но это были слова, совершенно такие же только по звучанию.
— Над «твоим», Рими. Девочка Римия из Римия…
И я улыбнулась, в первый раз за весь этот долгий день.
* * *
Ксьёта Фария уже ушла в свой флигель, когда я наконец-то действительно проголодалась и выползла на нашу маленькую кухню в
