Мы сидим так, молча обнявшись, до тех пор, пока за окном не стихает ливень.
— Мне пора идти, — подает голос Вель. — Меня могут хватиться.
— Угу, — бормочу сонно, не в силах оторвать губ от теплой ароматной шеи. — Ты придешь еще?
— Нет, — обиженно бросает она. — После всего, что ты сделал…
Рассеянно улыбаюсь и поднимаю голову. Трогаю кончиками пальцев бархатистую щечку, линию скулы, аккуратное ухо.
— Я ни о чем не жалею.
— Именно поэтому я больше не приду! — обиженно надувает губки, поправляет на себе платье и приглаживает волосы. — Ты просто… ты…
— Кто? — не могу сдержать улыбку.
— Грубый неотесанный мужлан, вот кто! — произносит она и соскальзывает с моих колен. — Где эта проклятая заклепка?
Некоторое время мы оба шарим по полу в поисках злополучной железки, и наконец я нахожу ее.
— Вот, — поднимаюсь и показываю ей раскрытый хомут. — Соединишь эти две скобы между собой и вставишь в отверстия этот штырь. Поняла?
— А если снова выпадет? — Вель с сомнением вертит в пальцах сломанную заклепку.
— Не выпадет. Я придержу ее пальцем, — заверяю я и с нежностью смотрю на колечки светлых волос у висков, на линию носа, на изгиб манящих губ. И понимаю, что так и не насытился ею сегодня. — Они ничего не поймут: заклепка выпадет, только когда с меня снимут кандалы.
— Поворачивайся, — она старается говорить сердито, но у нее плохо получается.
Пока она возится с кандалами у меня за спиной, я вспоминаю о нашем толком не состоявшемся разговоре.
— Так ты согласна на мое предложение относительно следующей субботы?
— Делай что хочешь, — она нервно поводит плечом и старается натянуть на него слишком открытый вырез. Хотя совсем недавно откровенно дразнила меня голыми плечами. — Ты все равно никогда меня не слушаешь.
— Отлично, — киваю и снова улыбаюсь. Вряд ли она поняла, только что дала мне разрешение выйти на следующий бой. — Не поцелуешь на прощанье?
— Не нацеловался еще? — ворчит недовольно.
— Нет, — признаюсь я. А чего мне скрывать?
К моему удивлению, она подходит ближе, обхватывает мои плечи руками и на короткое мгновение прижимается губами к моим губам. Опешив, стараюсь продлить неожиданный поцелуй, но она уже отступает и осторожно, почти беззвучно, отодвигает засов на двери.
— Уведите его, — властно велит невидимому за дверью аркебузиру. — И позовите сюда моих служанок.
На Арене перед началом поединков царит обычное оживление. У доски, где составляются пары, толпятся благородные господа, спорят друг с другом, их глаза горят лихорадочным возбуждением в предвкушении зрелищной бойни. Я не разделяла этих восторгов: сегодня был один из тех дней, когда поединки велись настоящим оружием, пусть и слегка затупленным, и опасных ранений не избежать, а меня всегда мутило от вида крови. Я решительно не понимала желания Джая отправлять на такие бои наших людей. Он каждый раз говорил мне что-то о трусости и ненужных подозрениях, но мне его слова казались глупой, опасной бравадой. Иногда закрадывались подозрения, что он забывает о нашей главной цели: люди, попавшие к нам, должны оставаться живыми и здоровыми, чтобы в будущем завоевать себе свободу… А сегодня его упрямство превзошло все границы: он отобрал сильнейших бойцов, среди которых были Хаб-Ариф и Жало… Обоих с тревогой ждут дома любимые женщины, но разве его это волнует? Увы, доказать ему я ничего не могла, тем более, после нашей последней встречи, когда Джай случайно освободил себе руки и перешел допустимые границы, я больше не приходила к нему. В наказание.
Тем самым, конечно, наказывая себя саму.
К доске в этот день я намеренно не подходила, упросив Диего составить пары вместо меня. Ведь на самом деле выбор делал Джай, но раб, разумеется, не имел права вести переговоры с распорядителем. А находиться рядом с Джаем так близко и разговаривать с ним я не хотела: пусть помучается подольше, пусть как следует осознает свою вину. Хотя судя по тому, что он вновь побрил налысо голову, он вовсе не мучается угрызениями совести и делает все мне назло.
Диего клятвенно пообещал прислушаться к мнению Джая, и теперь я не без волнения наблюдала из ложи за тем, как Джай что-то шепчет на ухо Диего, а тот едва заметно кивает и подает знаки распорядителю. Фишки на доске расставлялись споро, но с моего места нечего и пытаться разглядеть, на кого падал выбор Джая. Лишь однажды Диего удивленно взглянул на него, переспросил что-то, пожал плечами и ткнул фишкой в чье-то имя на доске.
Дальше началось время ставок. Список моих рабов был довольно длинным, и я просто дала указание помощникам распорядителя принять от меня ставку на каждого из них. Как, впрочем, и всегда.
Покончив с формальностями, я позволила себе обернуться и посмотреть вверх, на крайний ряд трибун. Место Эстеллы ди Гальвез пустовало уже несколько суббот подряд. Со слов Диего я узнала, что он рассказал о ее выходке с шантажом городским властям, но ее не спешили объявлять в розыск. Губернатор Кастаделлы присутствовал во время официальной беседы Диего с городским приставом. Когда выяснилось, что Диего не встречался с Эстеллой лично, а лишь поверил моим словам, губернатор счел обвинение всего лишь женскими склоками. Во всяком случае, до появления донны ди Гальвез в городе и ее личной беседы с губернатором никто не собирался предъявлять ей обвинение. Надо ли говорить, насколько сильно после этого возросла ненависть Диего к этой особе?
Я повернулась лицом к арене: рабов уже выводили в круг на разминку. Я невольно бросила взгляд на зрительную подмостку для рабов и бедняков в попытке увидеть Джая, но перед глазами вдруг возникла массивная фигура дона Вильхельмо.
— Мое почтение, донна Вельдана, — склонился он перед нашей ложей, снимая с головы элегантный цилиндр. — Рад видеть вас в добром здравии.
Я холодно кивнула в ответ и поправила на плечах накидку.
— Так значит, вы наконец-то изволили вынуть из рукава свой главный козырь, — улыбка Вильхельмо показалась мне слегка натянутой.
— О чем вы? — насторожилась я.
— О Вепре, конечно, — приподнял брови Вильхельмо. — Что ж, могу пожелать вам удачи. И себе тоже — ведь я поставил на вашего раба. Господин сенатор, мое почтение.
Вильхельмо отвесил подошедшему Диего церемонный поклон и удалился: прозвучал первый гонг.
— О чем он говорил? — я ошеломленно посмотрела на мужа.
— Разве ты не знала? — он выглядел растерянным. — Вепрь сегодня выступит в поединке.
— Что?! — воскликнула я и вскочила с места. — Почему ты позволил?!
— Сядь, Вельдана, — поморщился Диего и потянул меня за юбку. — Не устраивай сцен. Ты ведь сама сказала, чтобы я прислушался к его выбору. Я был уверен, что ты знаешь, зачем он едет сюда.
— Святые угодники! — чувствуя, как кровь отливает от щек, я села обратно. — Можно ли отменить этот поединок?
— Разумеется, нет. Ставки сделаны. Да не волнуйся ты так — твой Вепрь в отличной форме. Только посмотри, какую морду отъел, пока дурью маялся!
Не волнуйся! Легко ему говорить! Злые слезы навернулись на глаза. Диего наверняка будет только рад, если с Джаем на арене что-то случится. Но почему Джай ничего не сказал мне? Это такая изощренная попытка отомстить мне за холодность? И теперь стало ясно, почему сегодня он появился среди рабов с бритой головой!
Гонг прозвучал во второй раз, и мне не осталось ничего, кроме как невидящими глазами смотреть на распорядителя и первую пару бойцов. Морской песок под их ногами пока что был ровным и белым, но совсем скоро его зальет кровью. А если этот песок вскоре впитает и кровь Джая?
На разминочной площадке за решеткой арены рабы сосредоточенно пробуют силы. Я проверяю клинок, которым сегодня мне предстоит биться: добротная сталь, надеюсь, не подведет. Краем глаза выхватываю знакомое лицо среди толпы и на миг замираю в смятении: Кйос тоже здесь, и он тоже меня заметил.
Незаметно, шаг за шагом, будто уходя от ударов партнера, пробирается ближе ко мне. Еще немного, и его плечо касается моего. Махнув рукой своему товарищу, прекращает бой и словно бы невзначай тычет меня кулаком в бок. Я невольно напрягаюсь, оберегая не так давно сросшиеся ребра.
