— Давай! Давай! Давай!
Чтобы сдвинуть вентиль с места, Кате пришлось приложить немного усилий, зато потом он пошёл как по маслу.
— Сюда, быстрее! — снова крикнула Клава и подвинулась, освобождая место.
— Катя рванула к лестнице и взлетела по ней на ограду.
— Пошла, пошла! — закричали со всех сторон.
— Ура!!!
Крики били по ушам, но внезапно Катя осознала, что тоже вместе со всеми кричит «Ура», машет рукой, а её кожу покрыли мурашки.
А за оградой уже практически полностью засаженное поле будто взорвалось — это во все стороны брызнула вода.
«Первая ветка Савинского водопровода официально запущена, — подумала девушка. — И это во многом моя заслуга!»
— Умница, Катюша! — Будто прочитав её мысли, Клава прижала её к пышной груди. — А теперь пойдём!
— Куда? — удивлённо спросила Катя.
Она не хотела никуда идти и не могла отвести взгляда от расположенных во много рядов на одинаковом расстоянии друг от друга гипнотизирующих фонтанчиков.
— Пойдём, пойдём, насмотришься ещё. — Клава настойчиво подтолкнула её к лестнице.
— И куда? — спустившись, спросила Катя.
— Как куда? — подмигнула ей женщина. — Не только же сюда мы воду провели.
— Точно!
Фонтанчики мигом вылетели у девушки из головы, и их место заняли лейки в душевой. Да, это пока общественный, но, блин, самый настоящий душ! И места в нём ограничены.
— Догоняй! — крикнула уже отбежавшая на десять метров Клава.
«Ни хрена, — подумала, срываясь с места, Катя. — Я заслужила быть первой!»
* * *
Разговор с Воронцовым состоялся в небольшой, спрятавшейся в зеленых кустах, открытой беседке недалеко от его усадьбы. От дорожки, по которой туда-сюда бегали полицейские, было достаточно далеко, но мы все равно установили изолирующее звуковое поле. Причём оба.
— Ну, здорова, — оскалился Воронцов, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Здоровее видали, — отзеркалил я его лицо и достал рацию. — Начнём, пожалуй, с этого. Свят, вруби его сиятельству запись.
Что-то защёлкало, а потом послышался голос самого Воронцова.
— Как только полиция свалит, я проеду по его сраной деревеньке катком…
…
— … Именно!
Запись закончилась, и я выключил рацию.
— Извините за качество, поверьте, напрямую с диктофона ваш голос звучит гораздо лучше.
— Как ты это… — начал Воронцов, но, окинув меня взглядом, замолчал.
— Не переживайте, сейчас диктофона у меня с собой нет, и я рад, что вы не взяли свой. Так что мы можем говорить прямо. Если вы хотели спросить, как я получил эту запись, то это пока неважно. Давайте поговорим о делах ваших скорбных.
— Моих скорбных? — сжал кулаки Воронцов.
— Ну не моих же, — усмехнулся я. — Это не по моему дому сейчас бегают полицейские. Не мою правую руку обвиняют в терроризме на основании неопровержимых улик. Не я потерял почти весть автопарк техники. Не я в открытую признался в том, что мой клан ведёт безосновательные войны и убил много ни в чем не повинных слуг императора.
Про «много» и «неповинных» я лишь предположил, но для красного словца сойдёт.
— Плюс помехи действиям полиции и ликвидаторов, — продолжил я, с удовольствием наблюдая за тем, как в гневе краснеет собеседник. — Не я подсылал в соседнюю деревню человека с бомбами. Он, кстати, рассказал мне много интересного о вашем сотрудничестве. Ах да, ещё и хранение гранатомётов… Да не дёргайтесь, пока полиция про них не знает, и если мы договоримся, то не узнает и впредь. И запись эту я могу завтра на радио не ставить крутиться, а тихо спрятать.
— Это ты, гнида, всё подстроил? — скрипя зубами, обвёл рукой территорию усадьбы Воронцов.
— Нет, мудила, это ты со своим сраным помощником решил на меня напасть, хотя мы даже не знакомы, и ты мне за это заплатишь!
— Ты меня недооцениваешь, щенок! У меня большие связи.
— Я знаю. Но они не помогут. Тебя же уже даже Кирюша, брательник твой, предупреждал, что по грани ходите. А сейчас эту грань ты огромным прыжком перепрыгнул.
— Это твои фантазии…
Воронцов сплюнул на пол беседки, но я уже чувствовал, что он прогибается, и моё лёгкое ментальное давление помогает ему в этом.
— Ни хрена подобного! А тебе я советую подумать, что будет петь в тюрьме на допросах твой дружок. Думаешь, он сдаст тех, кто заказал ему ретранслятор? Вот ты не угадал. За это ему вышка сразу. Он будет петь об организованных тобой войнах и планируемом нападении на меня и говорить, что он всего лишь выполнял твои приказы. И эта запись очень ему поможет в этом.
— Сука! — Воронцов в сердцах пнул ногой и опрокинул лавку. — Хер с тобой! Я уведу войска!
— Войска⁈ — Я искренне рассмеялся. — Ты что, реально думаешь так просто отделаться?
— Что ты ещё хочешь? — после паузы процедил граф.
Вот, похоже, созрел.
— Придурок. — Я сделал шаг к нему и понизил голос. — Ты что, реально думаешь, что я сам всё это провернул? Что за одним тобой стоят большие люди? Включай мозги! Ты кое-кого очень сильно достал, а сейчас влез на его территорию. И это простым «отведу войска» не исправишь!
Есть! Факты, ментальное воздействие и сокровенные страхи вкупе дали мощный синергетический эффект. Воронцов испугался. И испугался серьёзно.
— Что ты хочешь? — прохрипел он.
— Ты должен отписать на меня эту усадьбу, а также всё, что находится в километре от неё, включая всю технику и оружие.
— Да ты больной совсем? — Глаза графа широко распахнулись. — С дуба рухнул, что ли?
Ну чего сразу с дуба? Да, немного преувеличил, чтобы было с чем торговаться. Зато ты, хмырь поганый, теперь будешь думать в нужном направлении и нужными масштабами.
— Если я всё это отдам, мы разоримся! Да и большая часть техники в аренде!
— Давай только не прибедняйся. — Я уткнул палец ему в грудь. — Копейки нас не интересуют! Если ты не в состоянии выплатить нормальную компенсацию, то нам выгоднее раздавить тебя и весь твой вшивый клан.
— Руку убери, — прорычал Воронцов и, вынув из кармана маленькую флягу, приложился к ней. — Усадьбу отпишу. Это всё.
— Усадьбу с правами на кристалл и всем оборудованием. Три бульдозера, четыре экскаватора работающих. Три броневика и те гранатомёты, если их полиция не найдёт, оставишь в том же месте. С боеприпасами. Также пулемёты, автоматы и патроны для них, которыми сейчас забиты два склада. И самое главное, ублюдок, запомни. Ещё одна несанкционированная война, и запись вместе с остальными уликами пойдёт куда надо. И да, разумеется, лежать оно всё будет в тайнике и в случае моей преждевременной смерти тут же обнародуется.
— Это слишком…
— Торг закончен, у тебя пять минут на размышления. Или ты согласен или, считай, клана Воронцовых больше нет. И да, все те, кого будут отпускать полицейские, должны прямо сегодня отсюда уехать. Присутствие большой группы твоих воинов ближе чем в сорока километрах от Савино будет рассматриваться нами как нарушение договорённостей. Время пошло.
Я снял звуковой барьер и сел на лавку, любуясь трясущимися губами на лице поверженного врага. В том, что он мои условия примет, я был абсолютно уверен.
* * *
В Савино мы вернулись глубокой ночью, но нас уже ждали.
— А остальное где? — Катя окинула взглядом три трофейных броневика. — Вы же по рации сказали, что ещё бульдозеры и экскаваторы будут.
— Завтра привезём, — усмехнулся я, спрыгивая с зелёного корпуса мощной машины. — Там сейчас полицейских много, не очень удобно было.
— Моща! — Влад довольно улыбнулся.
— Это откуда такая красота, ваше благородие? — спросил подошедший Виктор Харитонович.
— Часть трофеев по договору с Воронцовым.
— Хреново, что он тут рядом, конечно, — вздохнул полковник. — Наверняка запомнит и потом снова что-то затеет.
— Наверняка запомнит, — рассмеялся я. — Только вот рядом его не будет. Усадьба Пантелеева-Воронцова теперь тоже моя.
Я подмигнул обалдевшему вояке и снова повернулся к Кате.
