будет хорошо питаться весь год.
Чейз свернул за угол и повел нас по другому проходу, всякий раз, когда мы проходили мимо чего-то нужного, я брала это с полок и кидала в тележку. Поскольку я все внимание уделяла покупкам, а мой мужчина — нет, я наткнулась на тележку, не заметив, как он ее остановил.
Он смотрел вперед, и я увидела в проходе несколько незнакомых человек, поэтому перевела взгляд на затылок Чейза.
— Чейз?
Он повернулся ко мне.
— Сейчас ты стоишь там, где стояла тогда. А я стоял в конце прохода.
Я перестала дышать.
О, боже. О, боже.
— Прошло почти восемь лет, и я, наконец, стою в этом проходе и делаю вместе с тобой покупки.
Ну, вообще-то, за последние месяцы мы были вместе в этом проходе десятки раз.
И все же.
— Дорогой, — прошептала я.
— Не знаю, зачем людям нужны бриллианты и жемчуг, шубы, билеты первого класса, приключения на островах, когда обычные вещи вроде этого — лучшее, что может быть.
Он был абсолютно прав.
Вроде как.
Я облизала губы.
Затем спросила:
— Это плохо, что я была бы не прочь отправиться с тобой в приключение на острова?
Он внимательно изучил меня, на его лице отразилась нежность, и он ответил:
— Нет.
— И не диковинно ли думать, что, возможно, твоя мама купит мне на Рождество шубу, — заметила я. — И, э-э, ты подарил мне бриллиант, она — жемчуг и бриллианты, так что остались только билеты первого класса, и я согласна на автобус.
Его губы дрогнули, но я не шутила. Валери постоянно покупала мне дорогие вещи. Это было мило. Это было слишком. Но она расстраивалась, когда я возражала, поэтому я прекратила это делать, и теперь это стало традицией.
Он перешел со своего конца тележки к моему, остановился передо мной, убрал волосы с моего плеча и обвил пальцами мою шею.
Затем, приблизившись к моему лицу, пробормотал:
— Только моя девушка говорит «диковинно».
— Это слово есть в английском, Чейз. Я его не выдумала. Уверена, другие тоже его употребляют, — я собиралась съязвить, но получилось с придыханием, потому что Чейз стоял близко, на его лице все еще отражалась нежность, но взгляд был интенсивным.
— Насколько ты смутишься после того, как я поцелую тебя в том месте, где впервые тебя увидел?
О, боже.
— Эм… говоришь так, будто собираешься это сделать, — заметила я.
— Верно, — ответил он.
— Чейз… — начала было я, но его рука на моей шее потянула меня вперед. Другая его рука обвилась вокруг моей талии, затем он поцеловал меня, и мне не оставалось иного выбора (хотя я в нем и не нуждалась), кроме как обнять Чейза в проходе продуктового магазина, где он впервые меня увидел.
Когда поцелуй закончился, Чейз развернул меня к ручке тележки, подошел ко мне сзади и обнял, взявшись за ручку рядом с моими руками. Он повел нас вперед, и я не смутилась, хотя другие посетители ухмылялись мне.
Нет, все о чем я думала, что покупка продуктов — это обычная вещь. Это было каждый день.
Но это была одна из лучших вещей, которые я когда-либо делала.
* * * * *
Чейз
Пять часов спустя
Во сне Чейз почувствовал, как гаснет свет.
Фэй закончила читать.
Прежде чем он успел обнять ее за талию и притянуть к себе, он почувствовал, как она передвинулась к нему.
Он знал, что это значит.
Ее рука скользнула по его бедру к талии.
Значение этого он тоже знал.
Он ухмыльнулся, обвил ее руками и перекатился на спину, увлекая за собой.
Ее губы переместились к его шее.
— Закончила? — прошептал он ей на ухо.
— Вроде того, — пробормотала она ему в шею, скользнув губами вниз.
Он погладил шелк ее ночнушки на спине.
— Хочешь мной воспользоваться, дорогая, ты должна выполнить всю работу сама. Я выдохся.
Ее губы скользнули вверх, пальцы перестали играть с волосами на его груди и двинулись выше, по шее, и ее большой палец погладил его челюсть.
— Очень плохо, — прошептала она ему на ухо. — Потому что, понимаешь, герой в моей книге только что проделал все это с обнаженной героиней, когда она стояла на коленях, а потом…
Она замолчала, потому что руки Чейза крепко сомкнулись вокруг нее, он сел, и котята шмыгнули в разные стороны.
В тот же момент он прорычал:
— На колени.
— Уверен? — спросила она мелодичным и игривым голоском, но в то же время милым и чертовски сексуальным. — Если ты устал, мы можем лечь спать.
Он поднял ее с себя и поставил на кровать на колени.
Затем переместился на колени позади нее, взялся за подол ночнушки и дернул вверх, ощутив ее нежный и сладкий «ох» своим членом.
Потом его ладони заскользили от ее талии к животу, одна поднималась, другая опускалась.
— Хочешь разыграть сцену или поимпровизировать? — спросил он ее в шею.
— Поимпровизировать, — выдохнула она, когда его руки коснулись двух конкретных точек.
Он усмехнулся, а затем пробормотал:
— Хорошо, детка.
Затем приступил к импровизации.
Полчаса спустя они кончили одновременно: Фэй, уткнувшись лбом в его шею, оседлала его член, Чейз одной рукой обвивал ее живот, другой обхватывал ее грудь, наблюдая, как она ласкает себя, пока он ее трахал.
Было феноменально.
Опять же, с Фэй, с самого начала так было всегда.
* * * * *
Несколько месяцев спустя, в ночь перед свадьбой Чейза и Фэй
— Говорил же, ты узаконишь отношения, — сказал Дек.
Дек сидел рядом с Чейзом в кресле-качалке на переднем крыльце, как и Чейз, закинув ноги на перила и скрестив их в лодыжках.
Оба смотрели на темную равнину, освещенную только отдаленными огнями Карнэла. Они даже не включили свет на крыльце.
Чейз не ответил.
— Ты не терял времени даром, брат, — продолжил Дек.
Чейз не согласился. Вытащив свою девушку из деревянного ящика, он захотел жениться на ней на следующий же день. Год и шесть недель ожидания — чертовски долгий срок. Фэй согласилась, они говорили о рождественской свадьбе и оба были «за», пока Лиза не сунула в это свой нос. Затем их маленькая, интимная рождественская свадьба каким-то образом переросла в огромную летнюю свадьбу, и, как полагал Чейз, все потому, что его Фэй на самом деле хотела этого и даже больше, ей нравилось планировать свадьбу с сестрой. Они отрывались по полной. Поэтому он отступил.
Он также отступил потому, что Лиза могла быть напористой и любопытной, но также любила свою сестру, и у нее имелось точное представление
