— Вот что рассказывают на Денебе–Четыре, — говорил моллюск. — Некий фреб, назовем его А, пытается продать глэнк за пятьдесят тысяч берфлей.
— Что такое фреб? — спросил Джо.
— Что–то вроде… — Моллюск начал раздраженно извиваться. — Ну, вроде идиота.
— А что такое берфль?
— Денежная единица, вроде крамбла или рубля.
Так вот, некто говорит фребу: «Ты действительно думаешь, что тебе дадут пятьдесят тысяч берфлей за твой глэнк?»
— А что такое глэнк? — спросил Джо. На этот раз моллюск порозовел от раздражения.
— Это домашняя тварь, грошовое низшее существо.
Так вот, фреб говорит: «А мне уже заплатили». Его спрашивают: «Да ну?» Фреб говорит: «Ну да, я обменял моего глэнка на двух пиднидов по двадцать пять тысяч берфлей».
— А что такое пиднид?
Видимо, моллюску надоели вопросы; он захлопнул свою раковину.
«Все мы начинаем нервничать, — подумал Джо. — Даже Нерб К’оол Дак».
Вошла Мали. Джо поднялся, уступая ей свой стул:
— Садись.
— Спасибо, — пробормотала Мали. Ее лицо казалось бледным, и когда она закуривала, ее руки дрожали. — Надо было прикурить от твоей сигареты, заметила она полушутя, полусердито. — Я, кажется, пришла последней? — Она окинула взглядом холл.
— Ты одевалась? — спросил Джо.
— Да. — Она кивнула. — Я хотела выглядеть как подобает.
— А как подобает одеваться для слияния душ и тел?
— Так. — Она встала, чтобы продемонстрировать элегантный зеленый костюм. — Я берегла его до особого случая. И вот особый случай пришел.
Она снова села, скрестив длинные стройные ноги.
Глубоко затянулась сигаретой. Казалось даже, что она не обращает внимания на Джо.
В холле появился Глиммунг.
В таком обличье им еще не приходилось его видеть.
Джо недоумевал, рассматривая его новую внешность.
Для своего нового появления Глиммунг выбрал форму, напоминающую огромную сумку.
— Дорогие друзья, — загудел Глиммунг. Голос его остался прежним. Прежде всего хочу сообщить вам, что я вполне выздоровел, хотя после перенесенной душевной травмы у меня бывают провалы в памяти. Далее, я всех вас протестировал, незаметно для вас и не причиняя вам неудобств. Мои данные указывают на то, что вы тоже в отличной форме. Мистер Фернрайт, я хочу вас особо поблагодарить за то, что вы уговорили меня прекратить преждевременные попытки поднять храм.
Джо кивнул.
Наступила пауза.
— Что–то вы все очень спокойны, — произнес Глиммунг узким, словно щель между створками сумки, ртом.
Джо встал и резко спросил:
— Каковы шансы, что мы не погибнем?
— Хорошие, — сказал Глиммунг.
— Но бывают лучше, — уточнил Джо.
— Давайте договоримся, — предложил Глиммунг. — Если я почувствую, что силы на исходе и я не смогу справиться с задачей, я вернусь на поверхность и выпущу вас.
— А что потом? — спросила Мали.
— А потом, — сказал Глиммунг, — я вновь отправлюсь на дно и попробую еще раз. Я буду пробовать снова и снова, пока не сделаю этого. — Три угрюмых глаза распахнулись в центре сумкообразного предмета. — Вы это имеете в виду?
— Да, — ответило розоватое желе в металлической рамке.
— Так вы озабочены только этим? — спросил Глиммунг. — Вашей личной безопасностью?
— Совершенно верно, — сказал Джо.
Он испытывал странные чувства. По сути, он отверг то чувство слияния в единую сущность, которое испытал прежде. Вместо общей цели, главным стали их собственные жизни. Но он должен был поступить так.
Он понимал, что от него ждут именно этого.
— Ничего с вами не случится, — заверил Глиммунг.
— В том случае, — уточнил Джо, — если вы нас вовремя доставите на сушу.
Глиммунг остановил на нем долгий взгляд всех трех глаз.
— Я уже сделал это однажды, — проговорил он.
Джо посмотрел на свои наручные часы:
— Что ж, тогда отправляемся.
— Вы сверяетесь со Вселенной, не поздно ли? — спросил Глиммунг. — И вы можете измерить по часам тишину и расстояния до звезд?
— Я отмеряю время вам, — честно сказал Джо. — Мы все обсудили и решили предоставить вам два часа.
— Два часа? — Три глаза изумленно уставились на него. — Два часа на подъем Хельдскаллы?
— Совершенно верно, — подтвердил Харпер Болдуин.
Глиммунг задумался.
— Вы же знаете, — наконец произнес он угрожающе, — что я могу просто заставить вас. Могу поглотить вас и больше не выпустить.
— Не получится, — заговорило многоногое кишечно–полостное. — Даже если вы нас поглотите, мы можем отказаться помогать вам. Тогда у вас ничего не выйдет.
Предмет, похожий на сумку, потемнел от гнева. Это было потрясающее зрелище — негодование существа в восемьдесят тысяч тонн весом, заключенного в столь хрупкое вместилище. Постепенно Глиммунг успокоился и мало–помалу приобрел прежние размеры.
— Сейчас четыре тридцать вечера, — сказал Джо Глиммунгу. — До половины седьмого вы должны успеть поднять Хельдскаллу и доставить нас на сушу.
Высунув щупальце, огромная сумка извлекла из своего кармана Книгу Календ. Она раскрыла том, внимательно почитала некий отрывок… Затем Книга вернулась на прежнее место.
— Что там сказано? — спросила остролицая женщина средних лет.
— Там сказано, что у меня не получится, — ответил Глиммунг.
— Два часа, — повторил Джо. — Теперь уже меньше.
— Двух часов не потребуется, — заявил Глиммунг с довольным видом. Если у меня не получится сделать это за час, я оставлю попытки и выгружу вас обратно. — Повернувшись, он выполз из холла на только что отремонтированный причал.
— Куда вы нас ведете? — спросил Джо, следуя за ним.
— К воде, — сердито откликнулся Глиммунг. Условия, поставленные группой, казалось, лишь укрепили его решимость.
— Удачи, — сказал Джо.
Остальные вышли, вылетели, выползли на причал; по требованию Глиммунга все выстроились вдоль края.
Глиммунг окинул их еще одним взглядом, затем по деревянной лестнице соскользнул в воду. Он сразу же исчез в глубине, лишь круги обозначали то место, где он погрузился. «Может быть, навсегда, — подумал Джо. — Он может — и мы можем — никогда не вернуться».
— Я боюсь, — прошептала Мали, прижимаясь к Джо.
— Это продлится недолго, — заметила пухлая женщина с кукольными волосами.
— Какая у вас специальность? — спросил ее Джо.
— Отделение каменных пород.
Потом они долго молчали.
***
Он испытал слияние как чудовищный шок. И обнаружил, что с остальными произошло то же самое. Он слышал ропот испуганных голосов и чувствовал присутствие Глиммунга, его мыслей, его желаний… и его страха. Под маской гнева и презрения таился страх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
