этого второго, дрожащего человека и оставить только воина. И на какое-то время им это удается. Но второй человек всегда возвращается. И если он был заперт где-то в чулане, без возможности расти и учиться и принимать то, что воин делает, и то, что он любит, – оба будут калеками и в мирное время, и в военное. Если ты будешь презирать собственную уязвимость вместо того, чтобы научиться мириться с ней, ты будешь не просто ненавидеть сам себя – ты будешь ненавидеть всех, кто так же уязвим. Мудрый командир знает силу своих людей и постоянно подталкивает их к краю – но не дальше. А мудрый человек знает собственную силу и поступает так же с самим собой.
Каррис улыбнулась:
– Но наверняка тебе в этом возрасте твои границы представляются гораздо шире и одновременно гораздо уже, чем на самом деле.
– А у вас, в вашем возрасте, обстоит как-то по-другому? – парировал Кип.
Он сам не очень понимал, что хочет этим сказать, – просто желал сказать что-нибудь умное. Однако губы Каррис вытянулись в ниточку, глаза сузились, а в голосе зазвучал лед:
– Ты хочешь сказать, что я старая?
Кил разинул рот:
– Я… я совсем не… – Но, увидев на ее лице озорную улыбку, сокрушенно добавил: – Вот черт. Опять вы меня поймали!
– Следи за своим ртом, молодой человек, не то я вымою его с мылом.
– Это был только второй раз! – запротестовал Кип.
Они с Каррис договорились, что ему позволяется говорить «черт» не больше двух раз в день. Потому что Черные гвардейцы должны следить за своей речью и все такое прочее.
– Я уже насчитала не меньше трех, – возразила Каррис.
Кип насупился. «Черт, черт, черт…»
– Я знаю, что ты думаешь, – строго сказала она. – Прекрати сейчас же.
«Черт, черт, черт!» Кип улыбнулся ей.
– И это тоже. Ты всегда улыбаешься, когда пытаешься скрыть внутренний протест.
«Что?! Ничего подобного!»
– Именно так ты и поступаешь, – заверила она.
– Ну, это уже ваши догадки, – буркнул Кип.
Она только пожала плечами: «Если тебе от этого легче…»
Кип ухмыльнулся, но потом задумался. Похоже, они оба понемногу отбрасывали условности.
– Ну, хорошо, а вот этот праздник Прибывающего Света – что на нем будет? В смысле, что там вообще может быть, если нет Гэвина?
Прошло почти шесть месяцев с праздника осеннего равноденствия, когда морской демон и кит вели битву за Хромерию – или за обладание Лазурным морем. Шесть месяцев войны, медленно и со скрипом прокатившейся через зиму. Морские перевозки были затруднены из-за штормов и обильных ливней, корабли терялись в море, караваны задерживались, и все это приостанавливало военные действия, в то время как Цветной Владыка продолжал свое продвижение в Кровавый Лес. Однако сейчас близился сезон засухи, и все сатрапии понимали, что это сулит разгорание военного пожара.
– Сперва будет процессия в честь твоего деда-промахоса. Какие-нибудь фейерверки, военные демонстрации. Учитывая, что все деньги тратятся на войну, все это будет сведено к минимуму.
– А что не сведено в наши дни? – буркнул Кип.
Каррис покачала головой:
– Неужели я в молодости тоже была такой же всезнайкой, как ты? Нет-нет, не надо отвечать.
– Мне обязательно туда идти?
– А ты не хочешь? Даже по минимуму это все равно будет такое празднество, каких ты еще не видал.
– Мне важнее научиться вещам, которые могут спасти жизнь, чем обжираться пирогами и сладостями.
Каррис бросила на него недоверчивый взгляд.
– Нет, конечно, смотря какие пироги… – уступил Кип.
– А как насчет шоколада?
– Да, за это можно и умереть, – признал он.
– Правда, с тех пор как мы потеряли Северный Аташ, настоящего шоколада уже не добыть…
– Тогда я остаюсь здесь!
* * *
– Сегодня я покажу тебе шарана-ру – «тигровый коготь». – Она подняла гибкое копье, держа обеими руками, и легко завращала им. – Говорят, что шарана-ру делают из кости морского демона. Этот материал обладает совершенно особыми свойствами. Вот, смотри.
Каррис снова крутанула древко и подставила под него руку. Древко обвернулось вокруг ее предплечья, словно вообще не имело жесткости – гибче молодой ивовой ветви, – а затем пружинисто развернулось обратно.
– Здорово! – восхитился Кип.
Полагаясь на свое понемногу растущее знание об оружии, он догадывался, что овладеть шарана-ру будет очень сложно, но зато потом оно окажется ужасно эффективным, поскольку при правильном использовании сможет двигаться с непредсказуемой скоростью. «И все равно странное оружие… Интересно, насколько оно ломкое при такой гибкости? Выдержит ли оно удар меча?»
– И это еще только половина, – заверила Каррис.
– А в чем заключается вторая половина?
Судя по ее взгляду, она как раз собиралась ему об этом рассказать, пока его болтливый рот все не испортил.
– Это тебе придется выяснить на собственном опыте.
– Ну и отлично! – Кип насупился, хотя сам это заслужил: нечего было умничать.
– Пожалуй, меч, – сказала Каррис. – Давай-ка посмотрим на твой желтый. Пять… Четыре…
Кип извлек струйку сверхфиолетового и метнул ее через зал к контрольной панели. Комнату залил желтый свет, и Кип принялся жадно втягивать его. Приток ясности наделил его остротой мышления, необходимой для извлечения идеально желтого люксина, которое он столько отрабатывал. Он выбросил вперед руку – и из нее рванулась струя желтой жидкости, которую он тут же принялся лихорадочно уплотнять, ограничивать, суживать…
– Три… Два…
– Слишком быстро! Я не успеваю!
Каррис подняла шарана-ру над головой и начала описывать двойными лезвиями свободные петли, со свистом рассекая воздух. Ее тело заняло боевую стойку как раз в тот момент, когда она подошла к концу своего невозмутимого отсчета.
– Один… Начали!
И она выхлестнула вперед один конец оружия. Кип поднял желтый люксиновый меч, на ходу заканчивая закалку клинка, в то время как его тело инстинктивно блокировало удар. Излишки желтого люксина, покрывавшие клинок, ярко вспыхнули, превращаясь в свет от силы столкновения тупого желтого лезвия с тупым деревянным щитком.
Он не успел закончить вовремя, и желтый люксин разлетелся вдребезги. Оба привычно сощурились, предохраняя глаза от вспышки. Рубящий удар пришелся Кипу по передней части голени, оставив на ней чернильную полосу от прикрепленной к щитку губки: одно очко в пользу Каррис и один синяк в коллекцию Кипа.
На этот раз Каррис подождала, пока он заново сформирует меч и закончит его как следует, – это заняло больше десяти секунд. После этого они сошлись вновь.
Раунд был стремительным – смехотворно быстрым: он закончился меньше чем через две секунды. Внутренне чертыхаясь, Кип снова принял боевую стойку.
И снова он был побит! И еще раз, и еще, и еще… Оправдывая свое название, «тигровый коготь» исполосовал Кипа вдоль и поперек
