я думал, может, у них были плохие чернила – знаете, как бывает в старых манускриптах: чернила с возрастом выцветают и надписи становятся нечитаемыми? Но тогда в переводах не было бы лакун в тех же самых местах.
– Почему же? Если лакуна уже была, когда делали перевод, может быть, они просто пропустили это место и в переводе тоже?
– Потому что я посмотрел в нескольких местах – все эти переводы делались в разное время, и к ним были пометки разных копиистов, где они отмечали, что в том или ином месте текст нечитаем или отсутствует. Ни один из них не упоминает о лакунах. И вообще, это не их метод – оставлять такие большие пробелы, это неэффективная трата места на страницах, а бумага вообще-то дорогая. То есть, получается, кто-то стер определенные места и в копиях, и в переводах! Это не значит, конечно, что мы потеряли все существующие пророчества о Светоносце, но в этих книгах остались только фрагменты. Кроме того, не все тексты были переведены, так что некоторые из этих переводов я сделал сам.
– Погодите-ка, – перебил Кип. – Как они могли стереть то, что было написано чернилами?
– Если надпись на коже, ее можно соскрести. Часто после этого сверху наносили слой отбеливающего раствора. Или, если писать на папирусе…
– Но я не вижу никакой разницы между теми местами, где текст есть, и теми, где оставлены пробелы. Не похоже, что с книгами производили какие-то манипуляции.
– Возможно, это случилось так давно, что сейчас уже невозможно увидеть разницу.
– То есть получается, эти купюры были сделаны в древности?
– Ну, это имело бы смысл, если бы речь шла о текстах, переведенных еще тогда, но это относится не ко всем из них. Если подумать, в какой именно период множество старых документов могло одновременно подвергнуться исправлениям…
– Канцелярия Вероучения? Когда Хромерия начала посвящать люксоров?
Квентин неохотно кивнул.
– Должно быть, им удалось найти какие-то смеси люксинов, способные связывать чернила и выводить их из бумаги. Как раз то, что нужно для борьбы с ересью. Думаю, они охотно использовали бы такое открытие.
– Вот мерзавцы, – сокрушенно вздохнул Кип. – Давным-давно померли, а у нас из-за них до сих пор проблемы!
Если бы Тея жила в те времена, люксоры спалили бы ее «взглядом Орхолама» как еретичку.
– В общем, как бы там ни было, вот пророчества, которые я нашел. И потом я должен буду сказать вам еще кое-что.
Кип прочел:
В руке – смерть, его карта, его участь
Он отвергает/преодолевает/убивает осторожность.
– Что это за «отвергает/преодолевает/убивает»? – спросил Кип.
– А-а, это переводил я. Прошу прощения, тут было сложное место. Может быть, имелось в виду, что он импульсивен? Убивает, не думая о последствиях?
– Эти пророчества все такие невразумительные?
Кажется, Квентин был уязвлен подобным эпитетом.
– Некоторые из этих языков очень контекстно зависимы, а соседние блоки текста были сознательно уничтожены. Скорее всего, именно для того, чтобы текст было невозможно восстановить.
В сумерках времен восстанут джинны.
Реки будут течь кровью, а свет луны станет синим.
Из Двух Сотен выйдут Девять,
Чтобы осуществить конец времен.
Кип поглядел на Квентина:
– Звучит не очень обнадеживающе. Что за джинны?
– Какие-то духи. Похоже, могущественные. Может быть, полубоги?
– И вы уверены, что это пророчество имеет отношение к Светоносцу?
– Ну да. Поскольку речь не идет об ангельских хорах и львах, играющих с ягнятами и тому подобной чепухе…
Мятежники восстанут, старые пути будут забыты,
Ереси и лицемерие…
– И это весь фрагмент? – уточнил Кип. – Пока что ничего не понятно.
Вспять к колесу пряхи
Отверженный кровью
Жертва из Прометеева рода
– «Прометеева»? – переспросил Кип. Это звучало похоже на древнерутгарский.
– Обычно это имя возникает, когда речь идет о ком-то, кто вершит злые дела с благой целью. С таким, знаете, мрачноватым подтекстом, понимаете? Но погодите, мы еще не дошли до самого интересного.
Кип посмотрел на последний текст. От него осталось только название: «О Даре Света».
– Э-э… да, это замечательно, Квентин, но где же сама поэма?
– Нет, это, это… Вот, поглядите!
Он положил две книги рядом друг с другом.
– Смотрите, здесь неправильно перевели, и поэтому текст не уничтожен. Его пропустили! Обычно аблатив в таком употреблении должен означать «о даре света», но он может также иметь значение «о дарителе света».
– Судя по вашему взгляду, на меня должно вот-вот снизойти прозрение.
– В оригинале обычная конструкция должна была бы звучать «дониэ люкси». Во флективных языках порядок слов обычно не имеет значения, разве что для усиления. Но здесь написано «люкси дониэ»!
– Я по-прежнему…
– Несколько веков назад парийское произношение было вытеснено рутгарским и «люкси» начали записывать как «люци».
– Все еще…
– «Люци дониэ»! Что, будучи рассмотрено как номинатив, означает… Ну же! Это все равно что объяснять соль скабрезного анекдота…
– А-а! Люцидоний! – до Кипа наконец дошло. – То есть это было сочинение о Люцидонии? Но что это значит?
Квентин поник:
– Не могу сказать. Но очевидно, это означает, что Светоносец каким-то образом связан с Люцидонием. «Даритель света» и «Несущий свет»… что, если это один и тот же человек? Что, если Светоносец уже приходил?
– И никто не заметил?
– Люцидония заметили все! Он… он изменил мир!
– Но они не поняли, что это тот самый человек, о котором были их пророчества?
Клинок с рукой навек соединен,
На коже блещет краска боевая.
Отцом отца он будет сокрушен,
Он всех спасет чрез то, что всех пугает.
Кип был готов махнуть рукой, оставив попытки что-то понять. Однако Квентин не отставал:
– Нет-нет, смотрите, это ведь совсем не похоже на перевод. Как вы думаете, почему это зарифмовано? Простая случайность? Здесь даже размер неправильный – ямб органичен для нашего языка, но они-то писали дактилическим гекзаметром!
– Каким-каким заметром?
– Неважно.
– И что, это как-то может нам помочь?
– Может быть… а может быть, и нет. Просто я могу годами копаться в таких вот нюансах! Или вот еще, смотрите: здесь говорится «он», и я предполагаю, что речь о Светоносце – по крайней мере, имя здесь тоже вырезано. Это последнее пророчество считается спорным, но я не знаю почему. То ли исследователи не были уверены, что оно про Светоносца, или его оспорили позднее из-за того, что тут говорится о чем-то невозможном:
…он выдернет волос из бороды бессмертного и украдет тень от его головы в Великой
