Замыкающие процессию конные гвардейцы ехали среди гула разбуженной столицы, которая в одно мгновение обрела свою госпожу. Ту, которая была совсем не похожа на князя — представителя императора, дартанца на службе у чужого монарха, откуда-то присланного и куда-то отозванного. Ту, которая до этого никогда не была в Роллайне, но приехала, так как хотела здесь жить, так как здесь должен был быть ее дом и место, а не только занимаемый с чьего-то соизволения пост. До людей доходило, что они вышли на улицы не из праздного любопытства… Они вышли, чтобы многие годы спустя говорить детям и внукам: «Я видел, как королева въезжала в город…»
Для простонародья Эзена стала королевой еще до того, как миновала предместья.
В Роллайне, может бьггь, и не хватало места, но только во внешнем кольце. Город был построен в виде двух окружностей, одна внутри другой. Внутренний круг включал в себя Королевский квартал, со времен возникновения империи переименованный в Княжеский. Теперь к нему должно было вернуться его прежнее имя.
Огромный королевский дворец — а позднее вице-королевский — не подавлял своим видом. Главная часть здания была одноэтажной, в дартанском стиле. Лишь крылья взмывали вверх — знаменитые «башни» Роллайны, вмещавшие больше залов и комнат, чем какое-либо другое строение на свете. Но сама середина дворца, построенная с мыслью о царствующей семье, была меньше, чем дом княгини в Сей Айе. И спланирована она была похоже… Эзена чувствовала себя почти как дома. Больше всего ей не хватало узкой комнаты с выходящими в сад окнами. Парк за домом был совсем другим… Сперва он даже развеселил княгиню. На большой поляне в середине Буковой пущи проложили каменистые аллейки, посадили декоративные кусты. В середине самого большого города Шерера пытались создать дебри. За дворцом Эзена видела лес. Маленький, смешной, трогательный лес. Но это было нечто близкое ей, нечто очень нужное. Княгиня поняла, насколько она сжилась со своим огромным лесом. Похоже, она обманула посланника… Она скучала по своей поляне.
Но здесь был маленький лес, в котором шумели сосны, щебетали птицы, а на дерево взбежала белка. Словно… словно по приказу старого князя в Роллайне создали нечто, что должно было приветствовать госпожу Сей Айе, напомнить ей об опеке, которой ее окружил могущественный род воинов пущи. Княгиня ощущала эту опеку постоянно. Прав был мудрый Готах, доказывая, что ее сила происходит из мечты, из снов поколений рыцарей. Она чувствовала в себе все эти мечты, от всей души желала их осуществить, ибо они были столь же велики, как армектанская госпожа Арилора. Дартан не знал ничего подобного. Не знал, ибо мечты эти были скрыты в мрачной пуще, где ждали в течение многих веков.
Ее высочество полюбила маленький лесок за домом, ибо он связывал ее со всем тем, что придавало смысл ее существованию.
В лагере возле Нетена, еще до отъезда в столицу, Анесса занялась подготовкой к пребыванию в Роллайне. Она написала письмо Кесе. Охранявшая Сей Айе Жемчужина знала, что потребуется княгине, а вернее — кто. Одновременно с Эзеной (но через другие ворота) в Роллайну въехал присланный из пущи отряд невольников, урядников и придворных. Во время военного похода княгиня могла иметь при себе двух или трех невольниц, но в столице прислуги требовалось несколько больше. Кеса решила, что пока хватит восьмидесяти душ, не считая тридцати с лишним придворных и урядников. С собой они привезли все самое необходимое, поскольку Анесса дала знать Кесе, что дворец разграблен и неизвестно, что в нем, собственно, осталось. Княгине доставили двадцать с лишним платьев — некоторые Анесса перечислила как необходимые, о других подумала Кеса, — а также полтора десятка пар обуви и множество женских мелочей. Впрочем, это было не так уж много для того, кто привык переодеваться по три раза в день… Эзена, правда, порой бунтовала и расхаживала в рубашке прачки, но обычно — по крайней мере в том, что касалось одежды, — вполне соглашалась с Анессой… И именно первой Жемчужине предстояло оказаться самой несчастной в Роллайне. Кеса, без малейшего сожаления, послала ей лишь несколько платьев; остальные должны были прибыть позже, на повозках, целый обоз которых готовили в Сей Айе. Но на это требовалось некоторое время, и несчастная Анесса вообще не знала, что надеть. Она могла показаться на людях ровно шесть раз; потом оставались лишь два домашних платья, не предназначенных для глаз гостей. Единственным выходом было вернуться к Йокесу; там, в суровых лагерных условиях, можно было по очереди показываться в пяти военных платьях. Война есть война, известное дело.
Обиженная Анесса явилась к Эзене и сухо сообщила ей, что не может быть ей ничем полезна. Эзена способна была на сочувствие лишь тогда, когда с ней случалось в точности то же самое, что и с пострадавшим, — будь у нее шесть платьев, она плакала бы вместе с Анессой над своей и ее судьбой. Но платьев у нее было почти тридцать, и она не понимала, что имеет в виду Жемчужина.
— Как это — «не можешь быть полезна»? А чем?
— Ничем.
Эзена обустраивала спальню совсем не в том месте, где спал князь — представитель императора. Отряд невольников тащил кровать размером с корабль. Времени на глупости у нее не было. Ей не хватало слуг, поваров… Всего. Только Жемчужин у нее было в самый раз и даже на одну больше.
— Послезавтра большой прием для всей чистой крови, которая течет в этом городе, — сказала она. — Вернее, не прием, а… Как это назвал Готах? Неважно, во всяком случае, я послала больше трехсот приглашений. Эневен, к счастью, оставил мне человека, который знает тут всех, но я не уверена, не пропустила ли кого. Я не буду заниматься гостями, для этого у меня есть первая Жемчужина. Невероятно дорогая, но наверняка достойная своей цены.
— Первая Жемчужина голая.
— Очень хорошо, пусть будет по-армектански, — твердо заявила ее высочество. — Не морочь мне голову, я как раз переношу кровать.
Анесса не позволила так просто от себя отделаться.
— Ваше высочество, я считаю…
— Нет-нет, никакого «ваше высочество», — прервала ее Эзена. — Что я должна сделать? Одолжить тебе платье? Выбери себе какое-нибудь, укороти и расставь спереди. Не сюда! — крикнула она, быстрым шагом пересекая комнату и глядя на кровать, о которую тяжело опирались побагровевшие невольники. — Ближе к середине! Изголовье с другой стороны.
Анесса пошла к Хайне.
У Хайны было еще меньше времени, чем у Эзены. Первая Жемчужина жаловалась подруге, едва поспевая за ней бегом. Хайна запоминала расположение дома, подсчитывала на пальцах гвардейцев, выбирала места, где они должны были подпирать стены, так чтобы каждый видел двух ближайших товарищей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
