над Кевином залы заседаний наводили на нее ужас, но он настаивал, что семье нужна ее поддержка. Делегация Коу сидела в передней части небольшой галереи, как самые уважаемые и состоятельные прихожане. Когда приговор был вынесен, Джини почувствовала только облегчение. Бедной Дженнифер требовалась помощь, а не тюремный срок. Преступницей она не была.
У дверей зала Рут обернулась и уставилась на Дженнифер, сидевшую рядом с матерью. На ее лице появилось знакомое выражение: нижняя челюсть выпячена, зубы оскалены, глаза прищурены. Это была почти животная ненависть. Дженнифер шевельнула губами – казалось, она беззвучно прошептала: «Сука». Гордон подтолкнул Рут, и она пошла дальше.
Однако дома, в «Пяти Пиниях», ее ярость почти мгновенно сменилась привычным возбуждением и жаждой сцены.
Она объявила, что собирается позвонить окружному прокурору Дональду С. Брокетту и сказать ему пару ласковых.
– У вас там очень плохие судьи, – рявкнула она в трубку. – Этот тупой идиот отпустил Дженнифер Коу, ограничившись выговором, и знаете, что она сделает? Снова сбежит! Вам, людям, следовало бы настоять на тюремном сроке. Но, наверное, я слишком многого жду от государственных юристов. Вы работали бы на себя, будь вы хоть сколько-нибудь компетентны.
Разговор невозможно было не подслушать, и Джини хотелось провалиться сквозь землю. Она удивлялась, почему Брокетт просто не повесил трубку, но понимала: редкий чиновник решится оборвать жену главного редактора. Она невольно задумалась, как часто Рут пользуется властью мужа подобным образом.
Закончив звонок, Рут будто окончательно стряхнула с себя раздражение и тут же переключилась на предстоящую вечеринку у своей подруги Рэй Шепард. Она заметалась по дому, как взволнованная школьница перед выпускным, и начала бесконечно спрашивать Джини, что ей надеть.
Наконец она появилась в гостиной в черном платье с клиновидными фестонами по низу. Джини показалось, что оно только что побывало в мясорубке. Рут указала на жемчужное ожерелье и спросила, стоит ли добавить к нему бриллиантовую заколку.
– Я бы не стала, Рут, – сказала Джини.
Образ дополняли лодочки без задника на двенадцатисантиметровом каблуке и пушистая шуба из искусственного меха.
– Как я выгляжу? – спросила она, расхаживая по комнате с раскинутыми руками, так, что на кольцах заиграл свет хрустальной люстры.
– Прелестно! – сказал Кевин.
Гордон улыбнулся и кивнул.
Джини только надеялась, что ее лицо не выдало того, что она на самом деле чувствовала.
65
Начальство полицейского управления Спокана, двигаясь в своем обычном размеренном темпе, наконец вызвало своего самого внушительного представителя и попросило его взяться за дело насильника в Саут-Хилл. Билл Биман уходил на пенсию, а Джоан Шмик перевели в отдел расследования краж.
Детектив Рой С. Аллен – ростом под два метра, со светло-голубыми глазами, рыжевато-каштановыми вьющимися волосами и мускулатурой марафонца – вежливо отклонил предложение. В свои сорок три года он девятнадцать лет прослужил в полиции и двенадцать – детективом. Он также был экспертом по полиграфу, но в Спокане был известен скорее как марафонец и рыбак-рекордсмен. Среди коллег пользовался популярностью и считался человеком спокойным, не «зацикленным на значках». Он уже потратил много времени на расследование декабрьского изнасилования Стефани Гиббс и считал, что исчерпал все версии.
Его нежелание ввязываться в дело никого особенно не удивило. Насильник свел на нет все усилия Шмик и Бимана, а среди ведущих детективов давно бытовало мнение, что начальство считает изнасилование преступлением второго ряда и не выделит ни времени, ни ресурсов на по-настоящему серьезное расследование. В полиции Спокана никогда не было постоянного подразделения по расследованию изнасилований, хотя подразделения по убийствам, угонам, подделке чеков, наркотикам и нравам существовали давно. Дела в Саут-Хилл с самого начала рассматривались по отдельности. Несколько нападений в Норт-Сайде, где жертв тоже заставляли молчать пальцами в горле, даже не были объединены в одно досье. Аллен, как отец дочери-подростка и человек с хорошим послужным списком, не мог смотреть на это спокойно.
Через несколько дней ему дали понять, что выбора нет: дело стало приоритетным. Шмик будет работать с ним, а оба перейдут под начало лейтенанта Юджина Макгугана по прозвищу Бог, жесткого полицейского, презиравшего сексуальных преступников. Уже действующий спецотряд обещал выделить дополнительный состав.
Аллен потребовал, чтобы его вызывали на место нападения в любое время суток: по старой схеме детективы подключались только на следующее утро. Его соседи в Саут-Хилл привыкли видеть, как его длинное тело скользит мимо домов на утренней пробежке к управлению. Несмотря на возраст, он по-прежнему достойно выступал в длинных забегах вроде ежегодного «Блумсдэй» и только что начал участвовать в триатлонах. Все – от патрульных до слепой кассирши в кофейне – сходились в одном: если насильника можно поймать только на выносливости, то Рой Аллен – именно тот человек.
Объемное статистическое исследование, заказанное Макгуганом, показывало, что изнасилования 1980 года могли быть делом двух мужчин, действовавших в разных частях района. Один описывался как молодой, худощавый, с русыми волосами до воротника и легкой щетиной. Другой – около двадцати пяти лет, ростом примерно 182 см, среднего телосложения, со светло-русыми волосами. У обоих была распространенная II группа крови.
Оба подозреваемых, если верить сводке, носили кроссовки, темную лыжную куртку или жилет и джинсы. Один, как говорилось в разделе «Оружие», «утверждает, что у него нож, но никогда его не показывает; когда жертва кричит или сопротивляется, засовывает пальцы в рот и в горло». Другой «говорит, что у него есть нож, но не показывает его; хватает жертву за шею». Один действовал в старом районе северо-западного угла Саут-Хилл, другой – вдоль автобусных маршрутов № 7, «Линкольн-Парк», и № 4, «Кейбл-Эдд».
Рой Аллен и Джоан Шмик собрали все протоколы о сексуальных преступлениях и провели собственный анализ. Очень быстро они нашли общий знаменатель в нападениях начиная с 1978 года. Статистика не могла обработать его болтовню, но именно она и была одной из самых характерных черт насильника из Саут-Хилл. Куннилингус, мастурбация и личные вопросы были его обычными способами самовозбуждения. «Ты девственница? Ты когда-нибудь делала это раньше? У тебя есть парень? Тебе нравится секс? Ты мастурбируешь? Ты хотела бы, чтобы тебе лизали?» Уже как минимум два года он вел интимные разговоры с незнакомыми женщинами.
Особенно выделялась рука в горле: ни Аллен, ни Шмик никогда раньше не сталкивались с такой техникой. Это казалось не просто способом заставить молчать, а садистским приемом. Необычным было и то, что нападения происходили на открытом воздухе, нередко в густонаселенных районах. Шмик обратила внимание еще на одну странность: многие жертвы говорили, что насильник выглядел и пах исключительно чисто. Одна женщина заметила: «Как будто он только что вышел из салона красоты».
