Глава 9
Словно закрыл дверь, ведущую в ад.
Звуки заглохли. Грохот и регулярная дрожь исчезли.
'Да… — подумал он, — было бы неплохой идеей, использовать такие двери в случае срочной эвакуации'.
Паут отошёл на шаг. Дверь преобразилась. Сам момент преображения он не смог уловить. Это происходит гладко, незаметно. Но то, что вместо одной ручки серебристой и с двумя отверстиями ниже — теперь стала другая синеватая, без отверстий, и исчезли старые трещины на двери, фактура изменила цвет с тёмно-серого на белесо-серый и расположение вдавленных линий изменилось — этого не заметить невозможно.
Он слышал от учёных, точно он уже не помнил от кого именно, то ли от Сифиль, то ли от Эринса, что при соединении происходит наложение двух пространств разных миров в точке соприкосновения — двери. И дверь одного мира временно вытесняет, а точнее, перекрывает, дверь другого мира, каким-то образом этому способствуют импульсные частицы. Поэтому одна и та же дверь оказывается сразу в двух местах — в двух разных мирах. 'Просто жуть!' — выразился тогда Паут, так как всё равно ничего не мыслил в квантовой физике.
Огляделся. Недлинный безлюдный коридор. Достаточно узкий. Освещён ужасно. Один встроенный в потолок светильник странно мигает. Словно хочет что-то сообщить. Может это какой-то сигнал? Об опасности предупреждает? Или что это может означать? Мигает… Периоды мигания не похожи ни на что известное Пауту, ни на азбуку Морзе, которую он изучил в 'детстве' из любопытства, ни на какой другой сигнал принятый на вооружении. И при этом звуки какие-то издаёт странные. Пощёлкивания…
Паут подошёл поближе, взглянул на потолок. Старый, грязный, облупленный потолок. Паутинки ещё какие-то в уголках. Так и не поняв, зачем этот светильник эпизодически 'моргает', Паут вернулся к двери, так как вспомнил, что эта дверь должна выводить в прихожую — в небольшое помещение — откуда можно попасть во двор, а дальше через арку на улицу — это он помнил из рассказов Алекса.
Он повернул ручку и открыл дверь. За ней не было грохота мира Битурта, а теперь был светлый маленький холл. Он сразу же увидел турникет, о котором тоже рассказывал Алекс. Вот дела… А как же пройти ему через этот турникет? На размышления — ему одна секунда. Пока охранник, не заподозрит неладное и не начнёт его допрашивать. А общаться с древними померянами, на их древнем языке он категорически не хотел. Во-первых, потому что он не знал, как правильно с ними говорить, чтобы не вызвать подозрения. А во-вторых, он не знал русский язык вообще, тем более старый русский. Алекс отлично владел альверским — и этого для общения с им вполне хватало. Потому Паут не утруждал себя изучением старо-русского языка. Паут точно не помнил в каком году начал распространяться альверский язык, но точно не тысячу лет назад. А значит — ему следует избегать общения с местными аборигенами.
'Вот же идиот! Надо было на всякий случай записать в память русский язык — ни с кем не общаться в этом мире, тоже проблема. А если начнут подходить, задавать вопросы? Выяснять личность?' — промелькнула мысль.
Он вышел на свет. Боковым зрением увидел охранника. Почувствовал мощный радиосигнал. Сразу выделил несколько электромагнитных полей от кучи приборов, как находящихся в этом помещении, так и в соседних. 'Как они здесь страшно засоряют радиоэфир' — подумал он. Разбираться в электромагнитных полях и выявлять среди них шифрующие сигналы — не было времени. Надо было срочно что-то придумать с турникетом. На нём горел красный сигнал, похожий на букву 'Икс'. Значит закрыт. Через турникет легко перепрыгнуть. Также в случае чего, можно разбить окно и кубарем вывалится на улицу. Даже если у охранника есть оружие — он не успеет среагировать. Померяне довольно медлительны… Но делать этого нельзя. Так как ровно через 24 часа надо возвращаться назад, в тот коридор, чтобы попасть на Битурт. А если раньше времени вызвать подозрения, то возвращаться будет значительно тяжелее.
Алекс говорил, что для турникета они используют пропуск. Не через камтик — электронный пропуск, а какой-то материальный предмет.
Паут порылся в карманах куртки, в надежде найти там прибор. Он нащупал несколько вещей во внутренних карманах куртки, но проблема в том, что он не знал, как должен выглядеть пропуск и на что он должен быть похож.
Охранник внимательно его осмотрел сбоку и что-то нажал на своём пульте. Ну, всё. Попался! — не успел подумать Паут, как внезапно в то же мгновение пропищал динамик из турникета. Красный цвет сменился на зелёный, а фигурка превратилась в стрелку.
Охранник что-то сказал. Паут, стараясь не показывать своё лицо охраннику полностью, инстинктивно кивнул, словно понял о чём речь и пошёл к турникету. Осторожно толкнул ногами железную перекладину. Та покорно опустилась вытащив за Паутом другую перекладину. Что-то щёлкнуло. Не теряя времени на размышления и на визуальное исследование странного и, на беглый взгляд, очень примитивного механизма, Паут толкнул дверь.
2007 год. Весна. О дате Алексей ничего не говорил. Но предположительно это апрель. Конец апреля — судя по погоде и температуре.
Высокая влажность. Моросит. Слабая морось. Маленькими капельками. Но очень неприятно моросит. Капли прилипают к лицу и куртке. Комбинезон на ногах капли отталкивает.
Санкт-Петербург. Паут Воэ никогда не был в Санкт-Петербурге. Даже проездом. Но из планетарной географии помнил, что это столица Руссии. И вроде как была столицей долгое время. Была ещё какая-то другая столица. Но он не помнил её названия. Того города больше нет. Да страну раньше называли как-то по другому. То ли Русь, то ли Россия. Скорей всего Русь. Он вспомнил небольшой курс истории.
Он не увлекался историей, и не думал, что это когда-нибудь пригодится. Поэтому совершенно не знал, что должно случиться в 2007 году и ближайшие годы. Будет ли война или её не будет? Хотя по миру 2034 года — он мог судить, что большая война должна начаться скоро. Но в настоящий момент в этом мире относительный порядок и симптомов назревающией войны вроде бы не видно. Так или иначе суток, ему должно хватить, чтобы побродить по этому миру, где-нибудь в спокойном месте проанализировать ситуацию случившуюся на Битурте, принять решение и вернуться домой.
Из истории он случайно вспомнил, что в Руссии раньше был коммунистический режим, первый в мире — прародительница Эльтонии. Но насколько он затянулся и продолжается ли сейчас, в данный момент? — он не знал. Но если сейчас коммунистический режим, то это плохо. Как он помнил, коммунисты не любили гласность, многопартийность, свободу слова и следили за всеми подозрительными личностями. Поэтому следует быть осторожным и не вызывать подозрений у людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
