Деверья — жалко на них смотреть. Потрёпаные, обломанные, зачем-то обрезанные, со спиленными верхушками, одиночные, мрачные и кажутся безжизненными. Однако кое-где набухают почки. Значит ещё живут, дышат в этом хаосе бетона и машин. И как это у них получается?
По разным уголкам тротуара были разбросаны предметы: наклейки, обёртки, пакеты, шелуха семечек, остатки яблок и бананов. Местами попадались грязные бетонные вазы до краёв заваленные этим же хламом. Очень часто Паут видел на тротуаре и рядом с травой странные предметы — маленькие жёлтоватые цилиндрические штучки с белой обожженной шляпкой. Он никак не мог понять, что это за предметы, почему их так много и для чего они нужны?
Паут начал переходить улицу. Перед ним промчалась машина. Странные здесь переходы — подумал Паут. Не понятно как переходить, когда нет никаких сигналов для перехода, нет возможности обойти проезжую часть сверху или снизу… или предполагается переходить по этой практически угасшей на асфальте белой краске, нарисованной в виде ряда длинных прямоугольников? Какая-то необычная разметка на асфальте. И асфальт! Такой грубый, пористый с большими вкраплениями асфальт! Абсолютно не ровный, с огромными лужами и потёками влаги дорожный асфальт. Где-то даже появились трещины и ямки. Где-то он как заплатками залит другим асфальтом. Ужасная дорога! Любой колёсный мобиль не сможет гладко проехать по такой, не говоря уже о бесколёсных мобилях, которые брюхом будут елозить и собирать грязь с дороги.
Он осмотрел с разных сторон — не едет ли кто, потому что так поступают все, кто переходит дорогу — он успел это заметить, и, оценив скорость приближения далёкой машины к перекрёстку, он пошёл вперёд.
Он прошёл пару кварталов, фиксируя в своё памяти путь следования от офиса, в котором работал Алексей, и где осталась соединяющая дверь. Успел внимательно осмотреть две сотни технических средств и несколько сот прохожих, как на своём тротуаре, так и на противоположном. Ему нужно было вычленить закономерности, логические моменты, чтобы быстро начать адоптироваться к миру, и стать незаметным для всех, не привлекать к себе никакого внимания. Но закономерности были не очевидны. И здесь система пешеходного и машинного транспорта, домостроения, экологии — работала с большими сбоями и нарушениями. И есть ли здесь какая-то система? — вдруг спросил себя Паут.
По идее, ему надо было включить камуфляж комбинезона — чтобы стать невидимым. Но для этого следует взлететь, иначе можно столкнуться с кем-нибудь на земле. А расходовать энергию комбинезона понапрасну он не хотел. Мало ли что может приключиться в этом мире. Вся энергия ему может пригодиться. Поэтому следует экономить. К тому же, как ни удивительно, он пока не привлекает к себе внимание. Все люди равнодушно проходят мимо него, не уделяя ему и секунды для беглого осматривающего взгляда.
Никто не узнаёт в нём генерала западного сектора. Это несравненный кайф. А вот стоит ему выйти на улицы любой планеты Федерации, так если не каждый, то каждый второй точно узнает его и либо поприветствует, либо поспрашивает о чём-то, либо попросит автограф, либо начнёт им прилюдно восхищаться. В этом мире о его подвигах и его титуле никто не знает — и это есть 'супер'. Паут может спокойно и смело прогуливаться по городу и 'не париться' по поводу его мегаузноваемости.
Не смотря на все нелепости и явные просчёты местного правительства по благоустройству улиц и города в целом, не смотря на экологическое и психологическое бедствие всех жителей, Пауту этот мир нравиться хотя бы тем фактом, что здесь не стреляют, не убивают, ничего не взывают — как это теперь случилось в Урвальде. А может, конечно, здесь и стреляют, и убивают, но не делают это прилюдно. Вроде как Алекс жаловался на то, что в их мире много преступности, поэтому Пауту следует быть осторожным и следить за подозрительными людьми. Но как вычислить подозрительного человека? Если они все подозрительные и никакой системной закономерности в их поведении нет. Вот перед ним прошёлся молодой человек с бутылкой какой-то жёлтой жидкости в руке. Идёт не ровно. Шатается, словно обессиленный. Второй пытается его догнать и произносит что-то нечленораздельное. Случайно баднул плечём Паута. Не извинился. Даже не посмотрел в его сторону. Паут заволновался, а не включил ли он случайно режим камуфляжа. Посмотрел на руки — руки видны. Всё в порядке. Но как так, что эти двое его не видят? Не замечают? Или специально так делают?.. Или?.. Может они слепые?.. Первый разводит руки, падает. Второй его пытается приподнять. Но тоже падает. Плюхнулся в лужу… Совершенно непонятные люди. То ли они страдают какой-то болезнью, то ли на них воздействуют каким-то психологическим полем. Паут оценил радиосигналы. Сигналов море, но среди них нет психологически подавляющих полей… Ещё от этих молодых людей пахнет какой-то гарью. Как от человека может пахнуть гарью? Обожжённых участков на теле не видно. Они здоровы и целы. До сих пор не могут приподняться. Но чем-то от них неприятно разит. Паут помог одному приподняться, подав руку. Тот кое-как встал, пошатываясь. Он что-то громко сказал. Уронил бутылку. Из неё потекла жидкость, смешиваясь с лужей. Перебирая ноги поднявшийся потащил к себе второго. Приподнял. Спины и бока у них стали грязными. Бессмысленно отряхнулись. Наконец, схватив друг друга под мышки они потащили свои непослушные тела дальше, что-то крича или безобразно распевая, надрывая глотку.
Паут видавшей многое, был в полном замешательстве. Такое он видел в первый раз. Никакой логики, никакой системы. Всё в этом мире получалось спонтанно, необдуманно. Да как же так?
Вечереет.
Сквозь густую пелену серых облаков солнца не было видно. Но яркое мутное пятнышко давно ушло за крыши домов. Включалось уличное освещение. Фонари, хоть и были похожи на фонари, но назвать их 'фонарями' у Паута не поворачивался язык, больно уж тускло они светили — чуть ярче чем луна — и светили далеко не все. Он подумал, что остальные попозже включаться. Но они так и не включились.
Морось наконец прекратилась. Подул слабый ветерок, принося запахи с большой шумной улицы.
Паут сидел на сырой скамейке в небольшом скверике. Это тихое место он заприметил после того как протопал четыре квартала в западном направлении. Здесь было относительно тихо. Сидевшие напротив него в десяти метров два парня и три девушки время от времени посматривали на него с непонятной целью. Ярко наряженные девушки смотрели оценивающе, на их лицах мелькала вороватая улыбка. Парни смотрели с видом, которое Паут охарактеризовал так: 'Ну, когда же ты свалишь?' Почти у всех в руках держали бутыли с жидкостью, похожие на те, что он видел ранее. Правда бутылки были разного цвета и объёма. Ещё дополнительно несколько бутылок бренчало у них в белом пакете. Время от времени они пили из горловины смачными глотками. Весело разговаривали и громко смеялись. В рот брали вытянутые цилиндрические предметы и поджигали их. Потом вытаскивали цилиндрик изо рта аккуратно двумя пальцами, выпускали дым из лёгких в воздух и сбрасывали пепел за скамью. Так повторялось несколько раз, пока белый участок не сжигался полностью. Задавив о край скамьи остатки пепла они бросали на асфальт этот цилиндрик. Паут теперь понял откуда берётся столько предметов на тротуаре. Надо бы пробовать это — подумал он, хотя и пахнет противно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
