– Черный вооруженный восстающий лев с раздвоенным хвостом. – Честное слово, сейчас мне было не до того, чтобы читать герб по порядку. Спросили, что нарисовано, я и ответил.
– Ил д’Ис, – чуть слышно прошептала Тэ, и на ее лице заиграла счастливая улыбка…
Кто–нибудь, объясните мне, что здесь происходит?!
А она вдруг резко стала озираться по сторонам, а потом сорвала у меня с пояса кинжал, который я повесил сегодня утром. После ухода дедушки приходится таскать с собой столько металлолома… Э–э–эй! Это мое!
Но Тэ, похоже, не собиралась покончить жизнь самоубийством: она лишь полоснула клинком по ладони, взмахнула рукой, так что алые капли крови взлетели в воздух, и чуть слышно прошептала пару слов.
Багровое пламя, полыхнувшее у меня перед глазами, заставило на миг зажмуриться. А когда я наконец отвел руку от лица, то увидел, как все многолюдное войско, замершее перед городом, опускается на колени перед невесть как появившейся перед ними тонкой девичьей фигуркой.
И радостный крик разнесся над полем не хуже вопля давешнего глашатая:
– Принцесса найдена!
Тарк мархар! У меня просто слов других нет… А те, что есть, в приличном обществе произносить не рекомендуется. Мама бы мне за них уши попросту оторвала.
– И правильно бы сделала! – хмыкнул за моей спиной знакомый голос.
Я панически оглянулся. Нету никого… Но голос–то был? Был. Значит, выводов может быть только два: либо я медленно, но верно схожу с ума, либо дедушка мне все–таки не приснился.
Меж тем девушка властно махнула рукой и гордо шагнула вперед. Со стены было очень хорошо видно, как к ней рванулись двое. Мужчина в строгой форме с аксельбантом и эполетами (интересно, это он в парадной – на войну заявился или как?) и странное существо – то ли мужчина, то ли женщина в сером свободном балахоне с капюшоном, полностью скрывавшим лицо.
Военный склонился в поклоне, прикоснувшись губами к тонкому запястью Тэ, балахонник же обошелся коротким кивком – подобием поклона. Госпожа заколдованная милостиво склонила голову и направилась в сопровождении этой парочки в глубь вражеского лагеря.
Принцесса, значит… С ума сойти! И ведь не сказала об этом ни слова! А могла!
Но самое страшное ведь не это! Она сумела как–то подняться на стену, все это время была в городе, а значит… Значит она может рассказать врагам если не все, то очень и очень многое.
Таакхаим ллэ’джерх!
Уж не знаю, что там задумали командующие вражеской армии, но где–то через полчаса после побега Тэ из Миллинга к нам опять вышел давешний глашатай и объявил, что срок для раздумий продлевается до завтрашнего утра. Вот спасибо! Вот обрадовали! Просто слов нет, как я счастлив.
– Не язви, – ровный дедушкин голос можно было узнать даже с закрытыми глазами.
Ну вот, видения растут и ширятся…
…В Кардморе второй день не было покоя. Его высочество герцог Дорийский рвал и метал. В самом деле, какого маргула?! Даже ребенок поймет, что ехать с представителями Ордена должен был он. Так какого марграна поехал Гилберт?!
Родителям это все уже было сообщено раза четыре, не меньше, так что сейчас Теренс мерил шагами библиотеку и высказывал все вышеперечисленное… сестре. Марика лениво потянулась, подняла с пола упавшую книгу, перелистнула несколько страниц и попросила:
– Тери, может, хватит?
– Что хватит?! – взвился принц. – Это ненормально! Значит, как ехать в Айхарт, так я должен спешить туда как неизвестно кто! А как только оказывается, что на страну надвигается война, так посылают Гила! Где справедливость?! У меня через два дня Посвящение! А он что может сделать? Почему послали его?!
Девушка пожала плечами:
– Ты только что сам ответил на свой вопрос…
– Что?! – Теренс потрясенно уставился на нее.
– Во–первых, у тебя через два дня Посвящение, и если ты уедешь… Кто, кроме папы, сможет его провести? Или ты хочешь, как Диран, несколько дней быть на грани жизни и смерти?..
– А во–вторых? – уцепился за обмолвку юноша.
Марика на миг поджала губы, размышляя, стоит ли говорить, а потом резко выпалила:
– А во–вторых, ты – наследник престола! Гил имеет право погибнуть в бою. Ты – нет.
– Но это же подло! – только и смог выдавить принц.
– Думаешь, у отца был выбор? – горько рассмеялась девушка.
В библиотеке наступило напряженное молчание. Теренс уставился невидящим взглядом в книгу, Марика сверлила взором стену… и мысли ее были очень далеко.
…Понять, поверили ли ему, Кей так и не смог. В любом случае, разговор с принцессой окончился так же неожиданно, как и начался…
Юноша отправился бродить по коридорам замка – благо, слугам, похоже, не отдали приказ следить за перемещениями гостя и никуда его не пускать. Коридоры, коридоры, одни, другие, колоннады и темные залы, высокие потолки и крохотные каморки… Не было здесь лишь одного: ответа, что же делать.
Одно дело, когда ты действуешь ради благой цели. И совсем другое – когда ты просто–напросто предатель. Можно броситься с башни вниз головой. Вот только этот твой шаг не поможет никому и никак…
Ты погибнешь в любом случае: смысл жить, если победит Благоземье? А если эта страна падет… Колесование – самое мягкое наказание для предателя.
Есть только один выход – погибнуть самому. Но перед этим сделать что–то, что поможет… Сделать так, чтобы твоя смерть не была напрасной.
Осталось только определить ту цену, за которую будет не жалко отдать свою жизнь.
…В кабинете хранилось слишком много ценных бумаг. Поэтому слугам было строго–настрого запрещено в него входить. А то знаем мы этих уборщиков! Сегодня бумажку выкинут, а завтра – важного документа не найдешь.
Гэлерм эл д’Ар вихрем ворвался в комнату, не глядя по сторонам, метнулся ко столу. Разнокалиберные листы небольшим ураганом разнеслись по помещению. Так… Это не то, это снова не то… да где же этот маргулов договор?..
– Папа?
Мужчина вскинул голову и с удивлением увидел, что в глубоком кресле у окна еще сидит дочка.
– Рени? – удивленно протянул он. – Ты что–то хотела?
Разговор получался совсем не таким, как его представляла принцесса. Не спросишь же, в самом деле: «Папа, ты действительно решил захватить другую страну?» Девушка на миг закусила губу… и ляпнула первое, что пришло в голову:
– Пап, а… кто тот эльф, что недавно нас посетил?..
В принципе, постепенно сливаясь с плотью и кровью зачарованной, заклинание должно было давать легкие слабинки. Так что император совершенно не удивился тому, что дочка задает вопросы:
– Он? Твой будущий жених, – рассеянно обронил Гэлерм, нетерпеливо пробегая взглядом строчку за строчкой. Все не то, не то…
– Жених?! – ахнула девушка. – Но я… – Она внезапно оборвала речь на полуслове и выдавила вымученную улыбку: – Как тебе будет угодно, папа…
Мужчина рассеянно кивнул, и Ренина тихонько выскользнула из его кабинета. Император проводил ее задумчивым взглядом. Что–то не так… Надо будет подновить заклинание. И он вновь вернулся к документам.
Девушка же осторожно прикрыла дверь и, зажмурившись, устало прислонилась спиной к стене. Очень легко сказать совсем не то, что думаешь. Вот только… Надо срочно поговорить с Тери. Узнать, насколько правдивы слова этого Кея. А потом можно будет решать, что же делать дальше.
…К Айхарту подъехали в полдень. Войско уже было готово к выступлению, и Гилберту лишь оставалось ждать. Ждать, пока оно выедет из ворот и отправится в путь – терять еще один день лишь из–за того, что время близилось к закату, Великий магистр не собирался.
Развевался стяг над колоннами солдат, протяжно пропели трубы…
Пинька откровенно скучал. Дракону не терпелось расправить крылья, взмыть в воздух. Но все, что ему оставалось, это вышагивать рядом с гарцующими конями, да изредка щелкать зубами, когда какой–нибудь всадник подъезжал поближе.
Если кто и разделял мнение дракона, так это его высочество. Принцу не меньше его ручного зверька хотелось почувствовать на лице упругие удары ветра, поймать на ладонь мокрые хлопья тумана. Глупо мечтать о том, что произойдет не скоро.
А потому, когда войско наконец остановилось на ночлег, принц был просто счастлив. Раз не получилось полетать днем, может, удастся ночью? Надо только выйти из лагеря так, чтобы тебя никто не заметил.
Коварный план уже почти был осуществлен, Гилберт едва не пересек внешнее заграждение бивуака, когда его взгляд неожиданно упал на сидящего у небольшого костерка мальчишку в форме оруженосца. Подросток неспешно точил меч, изредка проверяя пальцем остроту клинка.
