Было совершенно очевидно, что когда-нибудь Грант и недавно приехавшая кинозвезда столкнутся лицом к лицу. Знаменитый драматург и знаменитый актер проело не могли жить в одном шикарном маленьком уединенном отеле и игнорировать друг друга. С другой стороны, ни один из них не мог просто подойти и поздороваться, показав тем самым, что именно он ищет знакомства. Это уже вопрос протокола. Нужно было как-то это организовать. Грант за обедом с маленькой группой своих приверженцев, в которую теперь входили Бен, психоаналитик, и его жена Ирма, Лаки, Джим Гройнтон и Лиза (Рене не было, он работал), решил, что наилучшим временем для знакомства будет время коктейля, лучше за двадцать минут до ужина, так что оба протагониста не должны будут долго общаться. Это предложение было передано кинозвезде через Лизу (приглашение было от имени Рене), и он с благодарностью передал через Лизу же, что они с женой счастливы принять приглашение хозяина встретиться с драматургом и его женой, но просят, если возможно, сделать это на двадцать минут раньше, поскольку, к сожалению, у них уже назначено свидание за коктейлем перед ужином. На это Грант с равной благодарностью передал через Лизу, что все великолепно. Так все и устроилось. Итак, ровно в 20.10 Драматург с четырьмя друзьями и Кинозвезда с четырьмя друзьями встретились в баре, три четверти которого были зарезервированы и как-то незаметно отгорожены столами, на которых Лиза поставила блюда с канапе, и гости знакомились, улыбались (Рене фотографировал), дружески пожимали друг другу руки, хвалили работы друг друга, немного подшучивали, чтобы показать, какие они, несмотря на всю славу, обычные парни, осторожно и немного поговорили об Искусстве, Художниках и перспективах, выпили по два коктейля и разошлись, чтобы с облегчением пообедать и выпить отдельно. Если у актера и был назначен коктейль, то он забыл о нем. На террасе-столовой оба не забывали улыбаться, кивать друг другу, благодарить за встречу, и все это ровным счетом ничего не значило.
Актер, у которого были великолепные, чудесные мышцы пресса (он делал сто-сто пятьдесят приседаний в день), как узнал Грант на следующий день от Джима Гройнтона, выходил с ним нырять почти каждый день. Он, очевидно, немного нырял на Западном побережье, как с аквалангом, так и без него, и мог погружаться на сорок-сорок пять футов, но, как сказал Джим, ему далеко до Гранта.
— У него просто нет настоящей любви к этому, как у тебя, — ухмыльнулся Джим, — и то, что он делает, делается на две трети ради показухи.
Крайнее эгоистичное раздражение охватило Гранта, и оно странным образом сочеталось с крайним удовлетворением. Особенно от того, что актер минимум на четыре года моложе. Но мало что могло сейчас вызвать у Гранта длительное удовольствие, разве что на несколько секунд, не больше. Трудно было поверить, что он безмерно страдал, пока сидел, разговаривал, ел или пил, притворяясь обычным человеком. Но он не собирался сдаваться.
— Я бы пригласил тебя днем с ним, — продолжал Джим, — но я уверен, что он не захочет идти, если узнает, что и ты будешь. И особенно после того, как увидел, как ты ныряешь. Он будет здесь три недели. А я бы… э… я не терплю, когда теряю бизнес. Я бы мог брать тебя по утрам, — ухмыльнулся он и пожал плечами. Как выяснилось, с актера он брал в два раза больше, и сам признал, что это грабеж.
— Все в порядке, — сказал Грант. — Сейчас мне не очень хочется нырять. Пока не хочется.
И он действительно не хотел. Ему вообще ничего не хотелось. Сама мысль о нырянии была безразлична. Раздражение. Гнев. Ярость. Уныние. Горе. Печаль. Все это было, особенно гнев. И никакого удовольствия. Но он не собирался сдаваться. И не хотел, чтобы что-то было заметно. Он не хотел демонстрировать отсутствие удовольствия. Он ездил с Беном, Ирмой и Лаки в гостиницу «Голубая гора», на Каменную гору, Земляничную гору, в отель «Сосновая роща». Они взяли у Рене машину и поехали по жаркой сухой долине в Спэншитаун и за него, в Биг-Уолк, земля здесь была сухой, как в пустыне, и резко контрастировала с наветренной стороной гор, где выпадали дожди. В другой раз они взяли машину и поехали в глубь острова через горы в Папоротниковый Овраг и в Очо-Риос и остались там на ночь. Они обедали в одном месте, ужинали в другом. Они ездили в отель «Шератон» в городе, где Грант и Бен могли попрыгать с трехметрового трамплина. Обычно они вчетвером ужинали в отеле и шли потом в крошечное нелегальное казино, где Рене давал им карты. Лаки, как выяснилось, была великолепным игроком. Бен тоже неплохо играл в карты.
Бен Спайсхэндлер (фамилия его была американизированной формой польской фамилии его деда-еврея) и его жена уже жили в Гранд Отель Краунт больше месяца и планировали пробыть еще столько же. Так что они здесь будут все то время, пока будут и Гранты, и, наверное, думал Грант, это хорошо. Они создавали для Грантов на этой специфической стадии их отношений прекрасный и безотказный амортизатор. Бен так много зарабатывал в Нью-Йорке, что мог работать всего девять месяцев в году, а остальные три месяца они с Ирмой путешествовали. «И несмотря на это, — говорил он со скорбной ухмылкой, при этом его широкое лицо делалось еще шире, глаза превращались в щелочки, а лоб походил на стиральную доску, — мы не становимся моложе». В этом году они решили приехать на Ямайку, в «Краунт», о котором столько слышали в Нью-Йорке за последние два года. Бен и Ирма всегда были готовы ехать куда угодно и делать все, что придумывал кто-то из них четверых. Вынужденный гуманитарий, который когда-то учился на раввина, Бен был высоким, неуклюжим парнем такого же возраста, как и Грант, ему было тридцать пять, он великолепно плавал и хорошо прыгал с трамплина и ни о чем серьезно не думал, только о помощи людям. То, что он так много зарабатывал, относилось к другой, экономически мыслящей стороне его натуры, унаследованной от родной бабушки, как он говорил. И в данный момент он разрабатывал программу помощи Грантам.
— Слушай, — сказал он Гранту, впервые предлагая свою помощь, и он потом часто это повторял. — Слушай, дружище. Я знаю, что вы, ребята, в беде. Это нетрудно заметить. — Он наклонился с высоты своего роста, хитро сузил глаза, ухмыльнулся и доверительно продолжил: — Так что когда захотите, я все готов сделать для вас, только скажите. Мы с Ирмой любим вас, понимаешь? Если есть проблемы, я помогу, только скажите.
Грант поблагодарил и ответил, что все в порядке.
— О'кей, о'кей. Ну, просто помни об этом, — снова ухмыльнувшись, сказал Бен.
— Иди ты к черту, — раздраженно ответил Грант. — Ты что, повсюду возишь портативную кушетку аналитика, а? Твои цены все равно не для меня.
