адептов мистических искусств. Мы можем действовать как своего рода фамильяры, добавляя энергию своим Мастерам, когда они используют силу или сражаются.
— Все мы можем служить для Аниты энергетическими батарейками и фамильярами, — отмахнулся Никки.
— Можем? — удивился Итан.
— Для меня это новость, — согласился Домино.
— Она проделывала это со мной, Микой, Натэниэлом и, кажется, с одним из вампиров, который сейчас в другом городе.
— С Реквиемом, — разъяснила я. — Возможно, я могу использовать любую нежить в качестве усилителя, либо это должен быть кто-то из одной кровной линии со мной и Жан-Клодом.
— Я этого не знал, — удивился Дев. — Это дает тебе больше возможностей.
— Так значит, ты практически неуязвим для любой магии? — уточнила я.
— Ага. Если ты хочешь знать, как я этому обучился или как это работает, спроси у Джейка и Каазима.
— А кто-то из нас может этому научиться?
— Думаю, для этого ты должен быть золотым тигром.
— Значит, я мог бы сделать это? — спросил Итан.
— Частично ты золотой, так что не исключено. Спроси Джейка, возможно тебе нужно было начинать тренировки с младенчества. Именно так было с нами.
— Что если бы победил кто-то сумасшедший и злой, вроде Любовника Смерти, которого мы одолели в прошлом году в Колорадо? Тебе пришлось бы служить ему также, как ты теперь служишь мне?
Дев подарил мне очаровательную улыбку, но она не возымела эффекта:
— Не думаю, что я был в его вкусе.
— Я серьезно, — настояла я.
Улыбка соскользнула с его лица — таким серьезным я его еще никогда не видела.
— Мы были созданы служить тому, кто убьет Мать Всей Тьмы и станет новым Королем Тигров. Нас тренировали, чтобы мы были полезны любой из вампирских линий крови, так что в конечном итоге я вынужден ответить «да».
Натэниэл остановился и обернулся, чтобы посмотреть Деву в глаза:
— Любовник Смерти черпал свои силы из насилия и гибели людей от болезней. Чтобы стать достаточно сильным и править миром он должен был постоянно убивать. Неужели ты действительно стал бы помогать ему в этом?
— Не думаю, что я смог бы помогать ему в этом, но у меня есть кузены, которые могли бы и, вероятно, стали бы. Джейк буквально отбирал нас, как котят или щенят в помете, и порой формировал в небольшие узкоспециализированные группы. Прайд, Энви и я были в группе, подогнанной для помощи кровной линии Бель Морт, что стало одной из причин, по которой именно мы были предложены тебе и Жан-Клоду.
— А кто был в коробке для Любовника Смерти? — поинтересовалась я.
— Это неважно, Анита. Он мертв. Теперь никто не обязан служить ему.
— Ты не хочешь говорить, потому что опасаешься, что я использую эту информацию против тех, кто должен был попасть к нему.
— Я просто знаю, что ты это сделаешь. Я чувствую это, стоя здесь, рядом с тобой и Натэниэлом.
Я вдохнула и медленно выдохнула.
— Я правда из-за смены часовых поясов так психую?
— Тебе нужно поесть нормальной еды и вздремнуть пару часов в отеле, только тогда можно будет делать что-то при солнечном свете, — сказал Никки.
— Тогда я перестану вот так терять над собой контроль?
— Сон всем помогает.
— А почему при солнечном свете? — поинтересовался Натэниэл.
— Потому что чем больше времени ты проводишь на свету в новом часовом поясе, тем быстрее к нему приспосабливаешься.
— Отлично. Пошли к машине, потом займемся едой и сном, — дала установку я. — Мне нужно вернуться в норму.
— Они все говорят, что здесь некромантия работает не так, как в других местах. Может, именно это на тебя повлияло? — предположил Натэниэл.
Я покосилась на него:
— Не знаю, все может быть.
— Как бы то ни было, замечание дельное, — отметил Итан.
— Мы все еще не знаем, сработает ли здесь вообще моя некромантия.
— И не можем выяснить это, пока полностью не стемнеет, — добавил Никки.
— А к тому времени мы по самую задницу будем в уже проснувшихся вампирах, — сказала я.
— Ага.
— Надо попытаться поднять зомби пока ты в Дублине, на всякий случай, — добавил Натэниэл.
— Какой еще случай? — не поняла я.
— Чтобы понять, можешь ли ты поднять другую нежить нам на помощь.
— В смысле, чтобы проверить, можно ли тут использовать зомби для борьбы с вампирами? — уточнила я.
— Почему бы и нет?
— Если в Ирландии не знают, что делать с вампирами, то они и понятия не имеют, как быть с зомби.
— Зомби вернутся в свои могилы, — сказал он.
— Если я вообще смогу их поднять.
— Я просто подумал, что это хорошая идея — выяснить, как работает некромантия в Ирландии.
— Мы не станем разворачивать на улицах Дублина войну зомби с вампирами, Натэниэл.
— Я не это назвал хорошей идеей. Я имел в виду, что было бы неплохо понять, какими ресурсами мы располагаем, вот и все.
— Ты имеешь в виду дополнительное оружие, — догадался Никки.
— Да.
— Мне нравится, — поддержал его Никки.
— Ну, а мне — нет, — возразила я. — Я не поднимаю зомби без веской причины, а делать это для того, чтобы просто убедиться, что я могу это сделать — недостаточно веская причина.
— Сон, еда и солнечный свет. Потом посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, — напутствовал Никки.
— Я не собираюсь поднимать зомби в Ирландии только для того, чтобы посмотреть, смогу ли я сделать.
— До темноты еще несколько часов, Анита. Мы вернемся к этой теме позже.
— Нет, не вернемся, — отрезала я.
Никки наклонился ко мне и прошептал:
— Тебе хочется узнать, сможешь ли ты поднять здесь мертвых. Ты хочешь знать, станешь ли ты первым некромантом, поднявшим зомби в Ирландии. Я чувствую, что хочешь, Анита.
Что я могла на это сказать? Мне не хотелось поднимать здесь мертвяков, и я старалась никогда не делать этого без веской причины. Я поднимала их, чтобы получить ответы на исторические вопросы, чтобы понять, какое из завещаний было подлинным, или взять показания для суда. А поднять одного просто для того, чтобы убедиться, что я могу, это не веская причина, но… Никки был прав. Какой-то части меня хотелось узнать, смогу ли я провернуть то, что по мнению остальных было здесь невозможно. Мое эго хотело убедиться, что я достаточно легендарна, чтобы поднять зомби в Ирландии? Да. Собиралась ли я ему поддаться? Нет. Нет, однозначно. Никаких поднятий зомби в Ирландии. Я приехала сюда, чтобы помочь с вампирской проблемой. Я не собиралась создавать еще одну — с другой нежитью. Нет, я не стану этого делать, но какая-то часть меня действительно задавалась вопросом, смогла бы я.
50
