изданный когда бы то ни было до созыва Думы, являлся обоснованием этих расходов, которые не могли исключаться Думой без принятия законодательного акта. Но при существующей практике законодательства это было невозможно. Получался порочный круг. Во время общих прений по росписи на 1908 г., характеризуя статью 9, П. Н. Милюков сказал, что, пока статья эта не будет отменена, до тех пор бюджетная комиссия останется бессильной. При наличии этой статьи обсуждение Государственной росписи имеет лишь характер выяснения некоторых спорных вопросов и сомнений по немногим бюджетным пунктам. При обсуждении вопроса о желательности изменения сметных правил 8 марта А. И. Шингарев, между прочим, указал, что забронирована огромная часть бюджета, более миллиарда рублей. Вся эта масса расходов осталась Думе почти неизвестной. За пять лет думской работы сумма забронированных кредитов не сократилась, а даже возросла. Статья 9, в сущности, ограждает правительство от всякого воздействия Думы. Статья 9 сохраняла целиком неприкосновенным весь законодательный мусор, накопившийся в течение многих десятков лет в наследие новому режиму. Отменять все отдельные титулы в законодательном порядке, пересматривать все законы, которые датируются еще с XVIII столетия, являлось бы работой, которая по сложности и бесплодности своей могла бы быть уподоблена разве чистке авгиевых конюшен. Депутаты говорили, что правительство обрекает их на сизифов труд. Но как ни остроумны были критические речи, они ничего не изменили в процедуре, в правах Думы.
В забронированной части бюджета роль бюджетной комиссии свелась лишь к проверке так называемых легальных титулов, то есть прежних законов, штатов, расписаний и положений и особых высочайших повелений, закрепляющих расходы. Работа эта, носящая исключительно канцелярский характер, чрезвычайно кропотлива, так как некоторые титулы относятся к началу XVIII столетия и многие из них нигде не были опубликованы. Такие титулы имелись, например, по Министерству внутренних дел, по Священному синоду и пр.
А. И. Шингарев отмечал, что кадетской фракции целый ряд титулов — приходится искать и в полном собрании законов, и в отдельных неопубликованных узаконениях, и в отдельных высочайших надписях на докладах министров. Работа по проверке титулов одного Министерства иностранных дел потребовала целый месяц упорной работы специалиста, хотя это наиболее простая смета и с наименьшим количеством титулов. В других сметах их число превышает тысячи. Бесправие Думы ярко выступало и в тех случаях, когда Дума вносила конкретные предложения по отдельным статьям. Так, бюджетная комиссия подняла вопрос о выплате наградных сумм чиновникам, которые раздаются по усмотрению начальства и достигают иногда у крупных чиновников свыше половины годового жалованья. Думой была сделана попытка урегулировать вопрос о наградных, зафиксировав их выплату при рассмотрении законопроекта о новых штатах главного казначейства. Госсовет усмотрел в этой фиксации посягательство на прерогативы начальства, лишение его способа отмечать наиболее старательных чиновников и восстановил, не без участия самого министра финансов, первоначальный способ выдачи наград в таком виде, как он существует и теперь, то есть по усмотрению начальства.
Среди «бронированных» расходов, которые тщетно пыталась изменить Дума, были и так называемые аренды, то есть особые выдачи из казны крупных сумм высокопоставленным сановникам. По требованию бюджетной комиссии поименный список этих «арендаторов» казенного сундука был вначале представлен комиссии по смете, но затем он был спешно взят обратно и ведомство отказалось возвратить его в бюджетную комиссию. Список был заменен лишь справкой о числе лиц и о суммах получаемых ими аренд, причем оказалось, что всех аренд выдавалось около восемьсот на общую сумму более миллиона рублей8. Комиссия обратилась с просьбой представить ей копии высочайших повелений, на основании которых эти аренды выдавались. Ведомство не нашло возможным и нужным представить и этот материал. Следует отметить, что имелось высочайшее повеление о постепенном прекращении арендных выдач. Постепенно сумма выдаваемых аренд все же уменьшалась. Если до 1906 г. она равнялась 2 млн рублей в год, то в 1912 г. на аренду ассигновано было около 700 тысяч рублей. Вычеркнуть их Дума не могла, ибо расход этот основан на особом царском повелении. Этим и кончилась борьба Думы с «арендаторами» казенного сундука. Также безрезультатно закончилась попытка Думы внести ясность в субсидии, выдаваемые Госбанком частным коммерческим банкам на весьма льготных условиях, явно нарушающих интересы казны. Как выяснилось, незаконные «внеуставные» ссуды достигали сотни миллионов рублей. Среди получателей этих льготных кредитов мелькали фамилии очень крупных дельцов и аристократов (миллионера-сахарозаводчика Терещенко, графа Бобринского и др.). Коковцов отверг замечания депутатов, заявив, что эти ссуды полностью оправданы и законны.
Крупные недостатки были вскрыты думскими комиссиями по сметам Военного и Морского министерства. Военное министерство, и в особенности главное интендантство, сделало из заказов для армии средство поощрения союзнических организаций, при обсуждении сметы военного ведомства на 1909 г. было вскрыто, что заказы давались правым организациям, которые от себя передавали заказы дельцам, оставляя себе около 25 % «комиссионных» неизвестно за что. Иногда заказы, переданные случайным лицам, исполнялись плохо или вовсе не исполнялись. Совершенно правильно заметили депутаты, что никаким «патриотическим» организациям нельзя давать такого рода заказы, так как интендантство должно гнаться только за одним — обмундировать и обуть армию как следует. Не умея хозяйственно распоряжаться огромными суммами и привыкнув к весьма свободному передвижению кредитов, ведомство не раз одалживало крупные суммы. Многие долги ведомства пришлось потом покрывать особыми ассигнованиями. Было отмечено также израсходование капиталов войсковых частей, расформированных после войны, были обнаружены беспорядки и даже злоупотребления в артиллерийском ведомстве, а отчасти и в инженерном.
Очень часто испрашиваемые на оборону кредиты совсем не были сообразованы даже с возможностью их своевременного израсходования. Речь об этом не раз заходила в Госдуме. Военное и морское ведомства, говорил Шингарев в 1910 г., испрашивают огромные суммы и не расходуют их. В 1909 г. на оборудование и реорганизацию армии было ассигновано 50 млн, а израсходовано только 5 млн, а остальные деньги лежат и казна платит за них проценты, так как был дефицит и был заключен заем. Броненосцы не строятся, потому что заводы не оборудованы, а требовали на эти броненосцы десятки миллионов; построили крепость, на которую затратили 35 млн, а потом в бюджетной комиссии заявили, что крепость эта не нужна, и просили ассигновать на ее разрушение9.
Но особой, беспримерной бесхозяйственностью отличалось морское ведомство и его заводы. При обсуждении сметы на 1908 г. было указано, что Обуховский завод все расширял свои учреждения, а вместе с тем и накоплял долги, сумма которых к 1908 г. равнялась 13 млн. Благодаря этим долгам завод оказывается в очень тяжелом положении, и единственный выход из этого положения — это давать заводу все новые заказы. При обсуждении сметы
