Кресса затрясло, но он взял себя в руки. Пустынники не причинят ему вреда, ведь он — бог, а белые всегда были его любимцами.
Тут Кресс вспомнил, как предательски ранил матку копьем. Это случилось перед приходом Кэт, черт бы ее побрал.
Нет, ему нельзя оставаться. Матка скоро снова проголодается. Она, наверное, стала такой огромной, что это произойдет очень скоро. У нее должен быть ужасающий аппетит. Что тогда делать? Пока матка еще заперта в погребе, ему надо поскорее сматываться в город, там безопасно. Внизу одна штукатурка да утрамбованная земля, а мобили умеют рыть туннели. И если они освободятся… Кресс не желал думать об этом.
Он прошел в спальню и начал собираться. Взял три сумки. Одна смена одежды — вот все, что ему необходимо. Оставшееся место он заполнил ценными вещами — дорогими безделушками, произведениями искусства и прочими предметами, потерю которых ему было бы трудно перенести. Кресс не собирался возвращаться.
Шемблер переваливался за ним по лестнице, глядя на хозяина злобными горящими глазами. Он исхудал. Кресс вспомнил, что не кормил его лет сто. Обыкновенно чудище само о себе заботилось, но в последнее время округа, несомненно, оскудела мелкой поживой. Когда шемблер попытался цапнуть его за ногу, Кресс ругнулся и дал ему пинка. Тот отбежал, явно обиженный.
Неловко неся сумки, Кресс выбрался наружу и запер за собой дверь.
Подавленно остановился на мгновение у входа. Сердце глухо стучало в груди. До скиммера всего несколько шагов. Ярко светила луна, и площадка перед домом являла картину кровавого побоища. Трупы обоих огнеметчиков лежали там, где их настигла смерть. Один — скрюченный и обгоревший, другого скрыла гора дохлых пустынников.
Красные и черные мобили окружали Кресса со всех сторон. Он с усилием вспомнил, что они мертвы. Было похоже, что они просто ждут, как часто ждали до сих пор.
— Чепуха, — сказал себе Кресс, — опять пьяные страхи. — Он оглянулся на взорванные замки. — Они мертвы, а белая матка — в погребе, в ловушке.
После нескольких размеренных глубоких вздохов он зашагал по пустынникам вперед. Они захрустели. Он свирепо вдавливал их в песок. Они не двигались.
Кресс улыбнулся и, неспешно ступая по полю боя, прислушивался к этим безопасным звукам.
Хрусть… хрусть… хрусть…
Он опустил сумки на землю и открыл дверцу скиммера. Что-то двинулось из темноты на свет. Бледная тень на сиденье. Чудовище.
Оно было длиной с предплечье. Челюсти тихо клацали. Оно глядело на Кресса шестью маленькими глазками, расположенными вдоль тела.
Кресс намочил штаны и медленно отступил назад.
Движение внутри скиммера усилилось. Он оставил дверцу открытой. Из нее появился пустынник и осторожно направился к нему. За первым следовали второй, потом третий… Они прятались в сиденьях, зарывшись в обивку, но теперь вылезали. Они образовали вокруг Кресса зазубренное кольцо.
Кресс облизнул губы и повернулся к скиммеру Лиссандры. В нем тоже двигались тени. Большие причудливые тени, едва различимые в лунном свете.
Кресс заскулил и ретировался к дому. У входа он задрал голову.
Он насчитал дюжину белых теней, ползущих вверх по стене. Еще четыре копошились на заброшенной башне, где некогда устраивался ястреб-стервятник. Они что-то высекали. Лицо. Очень знакомое лицо.
Кресс завопил и вбежал в дом. Он ринулся к своему бару.
Достаточное количество выпивки принесло ему желанное забвение. Но вскоре он проснулся. Вопреки всему почему-то проснулся. Его терзала головная боль. От него воняло. И он был голоден! Никогда в жизни он не был так голоден.
Кресс уже понял: рези в желудке — не его рези.
С платяного шкафа за ним наблюдал король-пустынник. Его усы тихонько шевелились. Такой же огромный, как тот, ночью в скиммере. Кресс даже не попытался улизнуть.
— Я накормлю тебя, — пролепетал он ему. Во рту у него пересохло, язык ворочался по нёбу наждаком. Кресс облизнул губы и выскочил из спальни.
Дом был полон пустынников. Крессу пришлось сосредоточиться, чтобы на кого-нибудь не наступить. Казалось, все они заняты своими делами. Они изменяли облик его дома: рыли норы, прогрызая стены изнутри и снаружи, вырезали на стенах рельефы. Дважды, в самых неожиданных местах, он натыкался на свои портреты. Божественные лики были бледны и перекошены страхом.
В надежде утолить голод белой матки Кресс вышел из дома, собираясь принести трупы, которые разлагались во дворе. Оба трупа исчезли. Кресс вспомнил, с какой легкостью мобили переносили предметы, во много раз превосходящие по весу самих тварей.
Жутко было думать, что матка все еще голодна.
Вернувшись в дом, он наткнулся на колонну пустынников, держащих путь вниз по лестнице. Каждый волок по куску шемблера. Когда мимо проносили голову, глаза любимца, казалось, посмотрели на хозяина укоризненно.
Кресс опустошил морозильник, полки, все, что можно, вывалил всю еду, найденную в доме, на середину кухни. Дюжина белых ждала, чтобы унести корм. Они избегали замороженной пищи, оставляя ее таять в большой луже, но остальное утащили.
По мере исчезновения еды Кресс чувствовал, как ослабевают голодные боли, хотя сам не проглотил ни кусочка. Но он понимал, что передышка будет короткой. Вскоре матка вновь проголодается. Нужно накормить ее.
Кресс уже знал, как поступить. Он подошел к видеофону.
— Малэйда, — привычно начал он, когда она ответила на вызов, — у меня сегодня небольшая вечеринка. Я понимаю, что сообщаю поздновато, но все же надеюсь, что ты примешь приглашение. Я действительно на это надеюсь.
Он позвонил Джеду Рэккису, а потом и остальным друзьям. Пятеро из них согласились приехать. Кресс надеялся, что этого будет достаточно.
Мобили прибрали все удивительно быстро, и сад выглядел почти как до сражения. Кресс встречал гостей снаружи и провожал их к парадному входу. Он приглашал их войти первыми, но сам не следовал за ними.
Когда в дом вошел четвертый гость, Кресс наконец набрался храбрости. Захлопнув за ним дверь и не обращая внимания на изумленные восклицания, превратившиеся вскоре в нечленораздельные крики, побежал к его скиммеру. Он благополучно достиг цели, нажал пальцем на стартовую плату и выругался. Плата, естественно, была запрограммирована на отпечаток владельца.
Следующим прибыл Рэккис. Кресс помчался к скиммеру и схватил Рэккиса за руку.
— Лезь обратно, живо! — закричал он, толкая его к кабине. — Возьми меня с собой в город. Поторопись, Джед! Сматываемся отсюда!
Но Рэккис смотрел на него изумленно и не двинулся с места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
