была предназначена для багажа, сейчас тут же заняли под лежачее место, и как мне показалось, были очень этим довольны. Вторая полка, которая была вначале опущена, при поднятии соединилась с той которая находилась напротив нее и в итоге, вместо двух лежачих мест получилось, как минимум три. А прямо надо мною появился дополнительный потолок, из-за которого встать в полный рост, было уже невозможно. Чтобы чуточку размяться, приходилось в полусогнутом полложении выбираться в проход, и только там выпрямляться. О чем-то подобном, я слышал когда-то в будущем. В вагонах для перевозки заключенных такое расположение сохраниться еще очень надолго.
Причем, в тот момент, когда средняя полка оказалась поднятой, то вдруг выяснилось, что между отдельными отсеками нарисовался проем. То есть находясь в опущенном положении полка как раз этот проем закрывала. Разве что за моей спиной осталась жиденькая металлическая перегородка, потому что отсек был крайним. Прислонившись к ней, я почувствовал, что она достаточно теплая, ведь за нею стоит печь, значит мне будет вполне комфортно.
Слева от отсеков имелся сквозной проход, и никаких боковых мест, не наблюдалось, правда во всю длину вагона имелись откидные узкие лавки, на которых можно было сидеть спиной к окну. А над окнами, точно такие же багажные полки, и там уже устроились некоторые пассажиры. Сейчас нижние лавки были пустыми, но я чувствовал, что все это ненадолго.
Моими соседями по отсеку оказались пара пожилых мужчин, а напротив семья, состоящая из мужичка лет тридцати или чуть старше, какой-то худенькой женщины, примерно этого же возраста, хотя с до того изможденным лицом, что ей можно было дать, и сорок, и даже больше лет. Рядом с нею сидели двое пацанов погодок девяти-десяти лет. Как оказалось, семья решила перебраться в Уфу. Якобы прошел слух, что там можно легко найти место для жизни, получить земельный надел, и даже свободный дом. Мол из-за какого-то поветрия, или гражданской войны, многие деревни опустели, и там сейчас с удовольствием принимают беженцев из Сибири, вот и учтя все это, семья и решила отправиться в Уфу, искать счастья. Я тоже представился, и сказал, что отца застрелили бандиты, мать померла много раньше, а я направляюсь к тетке, двоюродной сестре отца, которая якобы, живет в Саратове. Версия была принята, без вопросов, и на этом знакомство в общем закончилось. Хотя забыл упомянуть о сидящих рядом дедках. Оба оказались из какой-то деревни под Челябинском, а в Омск, ездили толи на заработки, толи еще по какой причине, и сейчас возвращаются обратно домой.
В чем заключалась моя ошибка, я понял еще до отправления поезда. Хотя, после отправления, стало все же полегче, из-за небольшого сквознячка, идущего от окна. Во-первых, находящуюся за перегородкой печь, растопили до такой степени, что прислониться к перегородке было просто невозможно из риска получить ожог. И все время пришлось искать какое-то положение, чтобы случайно не задеть эту перегородку. Во-вторых, трубы, проходящие возле стены, буквально под ногами, тоже были огненными, особенно та, что шла чуть ниже, да и верхняя отставала не намного. В какой-то момент, мне показалось, что стоит поставить возле нее котелок с водой, и вода тут же закипит. Учитывая, что рядом со мною сидело еще два мужика, отстраниться от этого места, было проблематично. Даже, когда я вышел немного размяться, рассчитывая на то, что кто-то подвинется, место так и осталось за мной, люди были похоже опытными. Вдобавок ко всему, во всем вагоне не оказалось ни единого окна, которое можно было бы открыть. То есть окна защищали от мороза, но ни о каком проветривании речи даже не шло. А стоило кому-то открыть дверь, ведущую в тамбур, как тотчас раздавалось требование ее запереть. Добавьте к этому дым от папирос, махры и трубок, висящий такими клубами, что хоть топор вешай, и вы поймете все картину этого вагона.
Курили поголовно все, не обращая никакого внимания на детей, даже на грудных которые, как оказалось тоже присутствовали в вагоне. А еще в вагоне не было туалета. То есть или терпи до станции, или выходи в тамбур, и пытайся справить свою нужду там, не обращая внимание на встречный ветер. Причем если за этим делом попадешься на глаза кондуктору, тебя могут просто ссадить с поезда, на любом полустанке. Одним словом, поездка предстояла веселая.
Глава 6
6
На то, что в будущем уходило два дня, здесь обернулось неделей. Паровоз тащился ненамного быстрее моей лошади, на которой я недавно добирался до Омска. Чуть позже я ради интереса, поинтересовался средней скоростью состава. Оказалось, что самое многое, что поезд мог выжать из своего двигателя, это пятнадцать километров в час, и то на ровной колее. На любом маломальском подъеме, скорость падала вдвое, а то и больше. И вдобавок ко всему, как оказалось, приоритет в движении был у товарных поездов и воинских эшелонов. Хотя солдатиков порой перевозили и в пассажирских поездах тоже.
Мне в очередной раз повело. Причем дважды. Вначале, тем, что уже в Челябинске, освободилась почти половина вагона, и я мог поменять свое место на верхнюю полку в том же отсеке. Да, теперь приходилось практически всю дорогу лежать, поднимаясь только на несколько минут, для того, чтобы выскочить из вагона, на каком-нибудь полустанке, и оросить близлежащие кустики. Причем делая это строго по очереди со своим напарником, с противоположной полки. Вначале сбегал туда, допустим я, а он отгонял от моего места всех претендентов, затем он, а в качестве охраны выступал уже я.
Питались мы с ним, вообще, как хивинские падишахи, или древние Римляне, то есть в полулежащем положении. Никогда не думал, что когда-нибудь до такого дойду. Оказалось, вполне удобно. У Семена оказался в наличии пятилитровый медный чайник, а кипяток, как выяснилось, сейчас можно было набрать на любой станции, без каких-либо проблем. На каждой из них обязательно присутствовала будка, из которой торчал кран, а то и не один, а сверху красовалась надпись — «Кипяток». Даже не представляю, зачем воду доводили до кипения, очень сомневаюсь, что это предназначалось исключительно для пассажиров, но тем не менее кипяток присутствовал. А уж вкупе с заваркой, которая имелась у меня, в итоге получался практически божественный напиток.
Занятая мною полка, оказалась достаточно удобной. Довольно широкой, хотя и располагалась под некоторым наклоном к стене, возможно для предотвращения падения. Я расстелил на ней войлочную кошму в два слоя, ту самую, которой укрывал лошадь. Под голову лег мой вещмешок, а
