сто. После некоторых раздумий, решил забрать с собою и войлок, который использовал в качестве попоны для лошади. Конечно от него слегка попахивало лошадиным потом, но это было меньшее из зол. Вряд ли сейчас в вагонах выдают постель, а расстелив попону на деревянной полке, будет хотя бы мягче лежать, да и укрыться тоже будет можно. Поэтому на утро расстелил ее на снегу, слегка вытряс от пыли, после срубив небольшой веник из лапника накидал на попону снега и несколько раз, обмел войлок веничком. Одним словом, действовал так обычно вытряхивали ковры зимой. Мне даже показалось, что он приобрел запах зимней свежести. Потом аккуратно свернул, и постарался как можно туже скатать его в валик, который подвязал по низу заплечного мешка. И наконец хорошенько позавтракав отправился в путь.
Вначале, я немного заплутал. Просто никогда в жизни не заезжал в Омск, именно с этой стороны, и поэтому несколько потерялся. Ткнулся туда, сюда и не понял, как вдруг оказался в каком-то тупике, и пока разворачивал сани, и выезжал с этой улочки, вдруг нарвался на патруль. Может оно и ничего страшного, но один из глазастых красноармейцев вдруг заметил мой карабин, что-то шепнул своему товарищу, и тут же старший патруля приказал показать ему документы. Причем моя справка, выданная в Муромцево, не произвела на него никакого впечатления.
— Что ты мне суешь, какую-то бумажку, ты мне разрешение на оружие покажи!
— А, что на него нужно специальное разрешение? — Удивленно спросил я.
— А, ты, как будто не знаешь. Кончай придуриваться, или показывай разрешение, или мы отберем ружье.
По большому счету, меня скорее брали на испуг. Ведь, что-то доказать я не мог, а драться с тремя «бандитами» в военной форме, под прицелом их собственного оружия, оно того не стоило.
— И, что же мне теперь делать? Я же охотник, как без ружья-то?
— Не волнует. В Омской газете об этом предупреждение печатали. Выправишь разрешение, приходи в комендатуру, вернем обратно.
Забрали мою винтовку,и почему-то даже не поинтересовались на счет патронов, и тем более моего имени. Впрочем, и так было понятно, что до комендатуры карабин не доберется. Хорошо хоть ограничились только этим, даже не стали интересоваться, что у меня в вещах. Наверное, сильно обрадовались. Во всяком случае, исчезли с моего поля зрения, достаточно быстро. Я же, постарался тож,е как можно быстрее уехать с этой улочки, а то еще вернутся, не дай бог, кто-то решит, что с меня можно еще, что-то поиметь. У какого-то встреченного мужичка, в форменной тужурке железнодорожника, спросил, как добраться до вокзала. Тот вначале заикнулся было, а после сказал, что направляется именно туда.
— Подвезешь, покажу. — Разумеется предложил присесть, и достаточно быстро оказался на примыкающей к вокзалу улочке. На самой привокзальной площади было не протолкнуться. Здесь находилась и толпа отъезжающих, и развернулся стихийный вещевой рынок, где продавали какие-то вещи, раздавались крики лоточников, шум торговцев, а изредка крик, возвещающий о том, что кого-то ограбили. Следом за этим раздавались трели свистков, и привокзальная толпа, на какой-тот момент расступалась, толи давая место стражам правопорядка настичь вора, толи наоборот воришке убежать от преследования. После чего все возвращалось на круги своя, и продолжалось как ни в чем не бывало.
Остановившись подле дороги, я вытащил со дна саней свой чемоданчик, накинул за плечи свой вещмешок, и только собирался попрощаться с лошадкой и отправиться в сторону вокзала, как вдруг заметил лежащий на дне повозки уголок какого-то ящика. Удивленно взглянул на свой чемодан, вспоминая, что всю дорогу, мне что-то мешало, нормально вытянуться в санях. Вообще-то я думал, что это мой чемодан, но вдруг оказалось, что здесь имеется кое-что еще.
Склонившись над находкой, отстегнул запоры, и слегка приподняв крышку, буквально обомлел. Сразу же вспомнился первый день, когда я увидел мичмана. Ведь, когда я еще находился на обрыве над заимкой, прекрасно видел, как тот волоком тащил к саням один из ящиков, и переваливал его через борт. Второй-то ящик, я сбросил в подвал, а о первом просто забыл. Позже, когда наваливал в сани сено, как-то не обратил на это внимания. К тому же предполагая, долгую дорогу, решил, что чем больше сена, там теплее мне, да и савраске будет что пожевать. И вдруг сейчас увидел ящик полный золотых слитков. Какой в нем вес я не знаю, вряд ли те самые пять пудов, но то что он тяжел я понял сразу. И что мне теперь с этим делать?
И взять я его не мог, и оставлять здесь, тоже было как-то жалко, жаба так и нашептывала на ухо, что оставлять его здесь преступная халатность. Но и терять время, на то, чтобы куда-то его перепрятать, тоже не хотелось. Да и куда я его мог спрятать, по большому счету? Решив, пусть кому-то повезет, я чисто на автомате приоткрыл крышку ящика, и все-таки не удержавшись, обеими руками влез под крышку ящика и достав оттуда пару слитков, сунул их в карманы полушубка. Почему-то слитки показались мне не такими уж и тяжелыми, поэтому я повторил это действие еще раз. После чего закрыв ящик, привалил к этому месту побольше сена, чтобы не заметили ящик сразу, и поднявшись со своего места, вылез из саней. Подхватив чемодан, подошел к коняшке, и поблагодарил ее за приятное путешествие. После чего, достав из кармана кусок пиленого сахара, скормил его лошадке, судя по засверкавшим глазкам, та с удовольствием приняла угощение, и даже потянулась опять к моей руке.
Погладив лошадку по голове, развернулся и направился к вокзалу. Как оказалось, пассажирские поезда сейчас вполне привычное явление. Правда в день проходит всего три-четыре поезда в обе стороны, отдавая предпочтение товарным составам, но так или иначе они имеются и на них можно даже приобрести билет. Ближайший поезд, который должен отправиться через час, уже подан на первый путь, и на все билеты одна цена. Заодно узнал и о том, почему именно так. Как оказалось, восемнадцатого декабря 1918 года, вышел декрет, в котором было сказано, что классификация вагонов, делящая их на четыре класса, отныне упраздняется. При этом вагоны третьего и четвертого класса, а также теплушки, и другие вагоны, переоборудованные для перевозки людей, приравниваются к общим вагонам дальнего следования. Для некоторого удобства пассажиров наркомату путей сообщения, предлагается дооборудовать, по мере возможности, вышеуказанные вагоны до уровня вагонов бывшего третьего класса. То есть добавить лежанки, и по возможности отопление.
На стене вокзала в стеклянной
