— Просто вспомни, Тим, что Милт выписывает все эти восточные газеты. — Ноубл громко топнул каблуком по полу. — Возможно, им понадобится мало времени, чтобы удрать отсюда, а мне немного больше, чтобы добраться до них, но в конце концов мы встретимся. И если я когда-нибудь прочту в одной из этих газет свое имя, я сделаю из твоей шкуры щит. Клянусь Богом, сделаю.
— Прекрасно. Отказывайся от славы и состояния. Какое мне дело? Чтобы написать статью, которую схватят нью-йоркские газеты, ты вовсе не нужен мне. Обойдусь, когда есть бесподобная, по-настоящему сногсшибательная сенсация, находящаяся прямо здесь, в Сэлвидже. Прямо в гостинице «Золотая пыль». — Тим полировал ногти о свой грязный жилет. — Знаменитость, которая намерена устроить в нашей маленькой деревушке развлечение в нью-йоркском стиле.
Ноубл натянул второй сапог и встал.
— Самая крошечная сенсация, которую ты когда-либо видел, — самодовольно намекнул Тим.
Опять Венис. Собрав на затылке мокрые волосы, Ноубл стянул хвост кожаным ремешком и, не говоря ни слова, быстро протиснулся мимо Тима. Завтра он отправит свои отчеты в Вашингтон, купит одежду и уедет в… в… подальше от Венис!
Кассиус Торнтон Рид расправил куртку и взял дорогую сигару, от которой уже обугливался верх комода. Растянувшись на кровати в скомканных, пахнущих потом простынях и одеялах, спала женщина. Ее большие груди были обнажены, их не скрывал черно-красный корсет, единственный предмет одежды, бывшей на ней, плюс причудливо украшенные заклепками кожаные башмаки.
Секс не доставил ему большого удовольствия, так как Кассиус слишком хорошо осознавал, что Венис Лейланд находится всего через несколько комнат дальше по коридору. Нет, секс не доставил удовольствия. И Кассиус, потворствуя своим склонностям, не собирался погубить свои шансы на получение миллионов Лейланда. Пожалуй, он поступил глупо, что вообще не отказал себе, но проститутка, которая пристала по дороге в бар, схватила его за руку и потерла ею свою большую, мягкую грудь. Он не был бы мужчиной, если бы отказал себе в удовольствии, к тому же Кассиус всегда был неравнодушен к большим белым грудям.
Осторожно открыв дверь, он выскользнул в коридор и, чуть задержавшись, бросил горящую сигару в плевательницу у лестничной площадки. На цыпочках проходя мимо двери Венис, он пообещал себе, что в следующий раз не станет переплачивать, и направился вниз по лестнице.
Кассиус даже не заметил первых колечек дыма, которые начали подниматься от ковровой дорожки в шаге от плевательницы.
Заметив что-то черное и блестящее, поспешно прячущееся в тонкий чехол матраца, который дала ему Сэл, Ноубл решил, что на полу будет безопаснее. Сняв с себя сапоги и вытащив из-под ремня рубашку, он развернул свою скатку с постельными принадлежностями, растянулся на ней и, подложив руки под голову, уставился в потолок. Уже перевалило за полночь, но будь он проклят, если сможет заснуть.
Это Венис виновата. Она, ее большие серые глаза и растерянное, короткое «Кто вы?». Очевидно, она выделила ему столько же места в своей памяти, сколько собаке дворецкого, — другими словами, никакого. Повернувшись на бок, Ноубл ударил подушку, которой ему служила туго свернутая куртка, чтобы придать ей другую форму.
Больше трех лет Венис ходила за ним по пятам, пока он не уехал в Йель. Она была его тенью. Его сказочной феей. Несчастной маленькой девочкой.
Рассердившись на себя, Ноубл резко сел. Ирландские бредни. Не находя себе места, он подошел к небольшому разбитому окну и, чуть отодвинув парусину, которой кто-то затянул пробоину, невидящим взором смотрел на дорогу, ведущую в «Золотую пыль».
Он знал, какая Венис: постоянно мечтающая о чем-то новом, о чем-то ином, о чем-то, что могло бы удовлетворить ее пресыщенные чувства; исключительная красавица, которая наслаждается похвалами, как пожилые дамы шоколадом, жадно запасая лакомство и не задумываясь, во что это обходится им самим или другим.
Девушки похожи на Адель.
Сжав руку в кулак, Ноубл уперся им в переплет окна. Он не думал об Адель уже несколько лет, а теперь добавил ее воскрешенный образ к списку обид, зачисленных на счет Венис.
Адель Самнер. Черноволосая, черноглазая, любимица всего общества. Оказавшись с ним в тускло освещенном заднем коридоре особняка Лейланда, она прижала к губам Ноубла длинные бледные пальцы и беспокойно поглядела за его спину, чтобы убедиться, что никто не видит ее с сыном кухарки.
— Дружок, ты можешь прийти ко мне в комнату после полуночи. Но смотри, чтоб тебя не поймали, иначе я отправлю тебя прямо в тюрьму.
Ему было семнадцать, он был горячий молодой дурень, он пришел в ее комнату. Что ж, теперь ему не семнадцать и он не позволит себе глупостей. Он будет видеть вещи такими, какие они есть, — и никаких исключений, даже ради Венис.
Под неясно светящейся полоской Млечного Пути взгляд Ноубла скользнул к гостинице, где спала Венис. Веранду второго этажа окружали тонкие завитки прозрачного тумана — или это что-то другое? В тот момент, когда он уловил острый запах горящей шерсти, его босые ноги уже коснулись твердо утрамбованной земли под окном, и он бросился к «Золотой пыли».
Позади него зазвенела пожарная тревога, зазвучали голоса. Пробежав последние сто футов до парадной двери, Ноубл рванул ее настежь и быстро побежал вверх по лестнице. Там дым висел плотной завесой, едкий запах обжег ему ноздри, у Ноубла пересохло в горле.
— Пожар! — истерически кричал женский голос.
Из-за закрытых дверей прорывались пронзительные крики ужаса и приглушенные ругательства. Из комнаты выскочил мужчина, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть сапог, а за ним, на ходу запихивая в саквояж пожитки, спешила выйти в коридор испуганная женщина.
Откуда идет дым, невозможно было сказать, потому что он густо заполнил узкий коридор. Люди задыхались и кашляли, мужчины снаружи просили ведра. Когда мимо Ноубла пробегала женщина с саквояжем, из красных глаз которой катились слезы, он схватил ее за руку.
— Где Венис Лейланд? — прокричал он.
— Она занимает комнату Кейти! Последняя дверь! — вывернувшись из его хватки, крикнула она.
Ядовитая пелена жгла ему глаза, но Ноубл, щурясь, побежал вперед и, добежав до конца коридора, поднял кулак и забарабанил в дверь:
— Венис! Венис! Нужно уходить!
В дыму колыхались едва различимые призрачные фигуры, выбравшиеся из комнат, люди в панике толкались и царапались, стремясь скорее добраться до единственной узкой лестницы, рыдания заглушались возмущенными требованиями и хриплыми криками.
— Венис! — Схватившись за ручку двери, Ноубл дернул ее изо всей силы, но дверь была заперта.
