своего клана, каких редко найдешь на свете, – резко вмешался Инелуки. – Вы уверены в своих подданных и их безопасности, в то время как на пороге у вас поселился дракон.
Хакатри бросил на брата предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернулся к господину Мезуту'а.
– Великий Червь – враг всем живым существам, лорд Эназаши, – сказал он. – Я не сомневаюсь, что нас объединит общая цель – уничтожить существо, которому нет никакого дела до кланов, и ему все равно, кто его жертвы, смертные люди или бессмертные зида'я.
Лицо Эназаши стало еще холоднее и более отстраненным.
– Общая цель. Благородное заявление. – Он повернулся к молчавшему тинукеда'я, который сидел рядом на каменной скамье. – Ты слышал, лорд Кай? И что ты думаешь по этому поводу?
На мгновение Кай-Аниу посмотрел Эназаши в глаза, потом снова опустил голову, изобразив рукой жест, которого я не понял.
– Лорд Кай со мной согласен, – заявил Эназаши. – Да, ваша «общая цель» – очень благородное чувство, если вспомнить, как его использовал в прошлом Дом Ежегодного Танца.
– Оскорбления, – прошептал Инелуки. – И больше ничего древний тиран нам не даст. Мы зря теряем время, брат.
– Я вас не понимаю, милорд, – быстро и громко сказал Хакатри, возможно, чтобы отвлечь Эназаши от шепота младшего брата. – Что правители Асу'а сделали вам плохого? Когда отказали в просьбе о помощи?
Эназаши вцепился в ручки кресла, как будто старался заставить себя продолжать сидеть.
– Ты спрашиваешь – когда? Конечно, когда отдали М'йин Азошаи тем самым смертным, помощи которым вы явились просить. Понятно, почему существа, называющие себя «люди», отправились в Асу'а молить о поддержке, ведь твои предки подарили им М'йин Азошаи, хотя земли по праву принадлежали клану Серебряный дом.
Я наконец все понял, хотя не сомневался, что мой господин намного раньше меня догадался о причине возмущения лорда Эназаши. Давным-давно, задолго до моего рождения, первая и величайшая представительница зида'я, леди Азоша, поселилась на холме, который Эназаши жаждал получить. Она принадлежала к тому же клану, но Азоша и Эназаши не ладили друг с другом. Когда Великий корабль прибыл на место, где позднее построили Мезуту'а, она оставила свой клан, чтобы идти собственным путем в новом мире. Возможно, по этой причине, умирая, Азоша подарила земли М'йин Азошаи смертным, родичам Эрна Охотника. Когда клан Серебряного дома оспорил ее право так поступить, вопрос дошел до бабушки моего господина, Сендиту, являвшейся в то время Са'онсерой в Асу'а, чтобы она разрешила их разногласия. Сендиту объявила, что, поскольку Азоша там поселилась до того, как Серебряный дом был построен из обломков Великого корабля, доставившего сюда всех, клан Эназаши не может претендовать на ее земли.
Конфликт продолжался вот уже несколько веков, и я не сомневался, что ни мой господин, ни его брат не могли ничего сделать, чтобы Эназаши перестал испытывать горечь. Но уже через мгновение в голову мне пришла мысль, которая невероятно обрадовала. Нам нет смысла пытаться убить Великого Червя с таким маленьким отрядом, как правильно сказал мой господин. А поскольку не вызывало сомнений, что Эназаши не станет нам помогать, нам придется вернуться в Асу'а.
И тут неожиданно заговорил один из зида'я, стоявших у кресла Эназаши. Он был молод, во всяком случае, по меркам зида'я, но его голос, наполненный силой, звучал уверенно:
– Отец, я считаю, что старые разногласия не должны влиять на ситуацию, когда приходит настоящая беда. Червь – наш общий враг…
– Замолчи, Йизаши, – сказал его отец. – Ты пока еще не правитель этих владений, а если намерен отказаться от права, полученного при рождении, из-за пустяка, то никогда и не станешь правителем – никаким. Я принял решение. Мы будем обращаться с гостями из Асу'а вежливо – того требует наша общая кровь, – но я не собираюсь рисковать ни одним из своих воинов в охоте на чудовище. Если Червь угрожает смертным, которые узурпировали наши земли, пусть они помогают воинам из клана Са'онсерей с ним расправиться. – И он выставил ладони перед собой, показывая, что аудиенция закончена.
– А что думает лорд Кай? – спросил мой господин. – Он еще не произнес ни слова.
Эназаши наградил его мрачным взглядом, но на губах у него появилась улыбка.
– Ах да, разумеется. Благословенное наследство, оставленное мне Дженджияной, – мой соправитель. – Он повернулся к Кай-Аниу, и тот съежился под его взглядом, точно кусок мяса на горячем камне. – Лорд Кай? Вас удовлетворяет мое решение?
Тинукеда'я долго не поднимал головы и не встречался с ним глазами, а потом таким тихим голосом, что услышать его могли только те, кто стоял рядом с Осколком, ответил:
– Да, лорд Эназаши. – Его слова были подобны шелесту падающих на землю листьев.
– Ну теперь ты доволен, юный Хакатри? – потребовал ответа Эназаши. – Все сделано так, как входило в планы твоих предков из Дома Ежегодного Танца. Между правителями Мезуту'а царит идеальная гармония. – Он встал и, хотя в первый момент слегка покачнулся, отмахнулся от сына, собравшегося ему помочь. – У меня впереди еще несколько Великих лет, – заявил он. – Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то поддерживал, а также в наставлениях собственного сына.
Эназаши плотно запахнул свое одеяние и медленно двинулся по Залу Свидетеля, и придворные потянулись за ним. Длинные ноги и неуверенная походка делали его похожим на береговую птицу, сражающуюся с волнами. Лорд Мезуту'а шел, гордо подняв голову, пока не покинул огромный зал, и мы больше не могли его видеть. Через несколько мгновений стражники зида'я взобрались на помост и вывели того, кто звался Кай-Аниу, из Зала Свидетеля. С обеих сторон его крепко держали за локти, и он скорее походил на пленника, чем на монарха.
– Что все это означало? – позже спросил я у моего господина. – Насколько я понял, Эназаши сердит на ваших родителей из-за смертных. Но кто такой Кай-Аниу?
– Мне жаль, что ты задал свой вопрос, Памон, – сказал он. – И я стыжусь об этом говорить. К тому же нас уже ждут за столом.
Хакатри и его брата поселили на ночь в одном из больших домов Мезуту'а – не все аристократы города относились так же плохо к клану Дома Ежегодного Танца, как их правитель. Хозяин этого дома, лорд Гондо, отправил великолепные одежды моему господину и Инелуки, но не мне.
В другие времена я бы не стал настаивать на ответе, но странное зрелище, свидетелем которого стал в Зале Свидетеля, смутило и обеспокоило меня.
– Прошу вас, господин. Объясните.
– Тебе известно про Прощание, – вздохнув, начал он, – когда хикеда'я Утук'ку и зида'я пошли разными путями.
– Разумеется, милорд, – ответил я, хотя, как и с множеством других эпизодов из истории зида'я, знал это со слов других, а не потому, что старательно изучал.
– В те времена Дженджияна, моя прабабушка, отдала во владения тинукеда'я три
