что вы уже здесь. Не могли бы вы зайти на минутку?
– Да, конечно, – слегка удивленно отвечаю я, – с Джинни все в порядке?
Не реагируя на мой вопрос, она решительно направляется к входной двери одноэтажного здания начальной школы. Я запираю машину и спешу за ней.
Запах внутри напоминает мне о собственных школьных годах: забытые сумки, в которых медленно портятся упакованные ланчи, химические чистящие средства, дешевая еда в столовой. Нигде не ощущаешь себя такой маленькой, как в школе.
Перед кабинетом директрисы мы останавливаемся. Что, бога ради, это значит? Миссис Харрис стучится, и нас приглашают войти.
Джинни сидит на стуле перед директорским столом, металлическая табличка на котором сообщает, что женщину зовут миссис Латимер. Девочка с тревогой оглядывается, когда мы переступаем порог комнаты. Потом опускает голову.
– Мисс Дэвис, хорошо, что мы вас поймали. Думаю, будет лучше, если мы сразу официально обсудим один вопрос. Присаживайтесь, пожалуйста.
Директор относительно молода для должности, которую занимает в школе. Вряд ли ей больше тридцати пяти лет. Распущенные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, на ней свободное мешковатое платье. И лишь присмотревшись, я замечаю, что она на большом сроке беременности.
Я опускаюсь на стул рядом с Джинни и беру ее за руку, давая понять, что не стоит волноваться.
– Джинни, не хочешь рассказать, почему мы здесь? – спрашивает миссис Харрис, которая стоит возле директрисы, уперев руки в бока.
– Я опять не пошла на физкультуру, – произносит Джинни так тихо, что я почти ее не слышу.
– Она снова прогуляла, – заявляет миссис Харрис, чтобы я точно поняла, что Джинни провинилась.
У меня невольно вырывается вздох.
– Мне казалось, мы с этим разобрались. – Я смотрю на Джинни, но она не поднимает голову. – Мы уже говорили о том, что прогуливать плохо, – говорю я, обращаясь к обеим женщинам. – Уверена, что Джинни раскаивается. Можешь пообещать, что такого больше не повторится? – прошу я девочку.
К моему удивлению та качает головой.
– Значит, ты снова так сделаешь? – миссис Харрис приходит в ужас.
– Джинни, ты должна понять, что не можешь сама решать, когда тебе ходить в школу. Это не то место, которое можно посещать по желанию. Нужно присутствовать на всех занятиях, которые указаны в твоем расписании. – Я рада, что миссис Латимер более мягко общается с Джинни.
– Я знаю, – отвечает она.
– И все равно нарушаешь правила! – Меня злит, что миссис Харрис так важничает. Другие девчонки воруют и принимают наркотики. Джинни два раза пропустила физкультуру, а эта коза устраивает такой шум.
– В наказание за многократные прогулы без уважительной причины мы оставляем после уроков, – обращается миссис Латимер больше ко мне, чем к моей приемной дочери. – На следующей неделе после обязательных уроков Джинни каждый день по два часа будет выполнять общественные работы в школе. В школьном саду, в музыкальном классе, в библиотеке. В третий раз ей грозит выговор. А если это не поможет – временное исключение. Возможно, вы, мисс Дэвис, могли бы посодействовать нам и заняться этой проблемой.
– Разумеется, – соглашаюсь я и смотрю на Джинни строже, чем хотелось бы.
Я мысленно прокручиваю в уме следующую неделю. Мы уже так удачно все спланировали. Теперь придется собираться еще раз. Весьма вероятно, что новое время, в которое нужно будет забирать Джинни, пересечется со сменами Риса.
– Что ж, хорошо, тогда вы можете идти, – произносит миссис Латимер и с трудом поднимается, положив левую руку на выпуклый живот, а другую протягивает мне, чтобы попрощаться.
– Может, расскажешь, что случилось, – прошу я Джинни, когда мы садимся в машину. Двигатель я еще не заводила и в ожидании смотрю на нее.
Джинни рисует пальцем фигуры на штанах. Опустив голову, она напряженно уставилась вниз, словно избегает моего взгляда.
– Ты пообещала мне больше не прогуливать, – продолжаю я. – Помнишь? Обещания нужно выполнять, иначе они теряют свою ценность.
Девочка качает головой.
– Я обещала только попытаться, – тихо говорит она, – и я пыталась, правда.
Не знаю, что на это ответить. С одной стороны, меня не покидает чувство, что Джинни меня обманула, а с другой – должна сказать, что она очень умна. Мне тяжело сдерживать улыбку.
– Хочешь поговорить об этом?
Я прекрасно понимаю, что в школе никому не хочется заниматься физкультурой. Но у меня такое ощущение, что тут кроется нечто большее. К тому же неделю назад мы уже обсуждали, что к своим обязанностям – в ее случае к школе – надо относиться серьезно.
Джинни мотает головой.
– Ты можешь рассказать мне что угодно. Доверие, помнишь?
«Доверие» для нас – важное слово. Мы с самого начала дали обещание доверять друг другу и не предавать это доверие. В заключительной речи в конце судебного процесса об опеке центральной идеей было взаимное доверие.
– Эми Дэвис наконец вернет десятилетней Джинни то, чего эта девочка была лишена долгие годы – доверие в собственном доме, – сказал наш адвокат, и у судьи на глазах выступили слезы.
– У меня плохо получается, – начинает Джинни так тихо, что почти не разобрать.
– Что у тебя плохо получается? – спрашиваю я.
– А потом все смеются, – продолжает она, не обращая внимания на мой вопрос.
– Они смеются над тобой? – Я убираю ладони с руля, который крепко стиснула, чтобы не потерять терпение. Затем поворачиваюсь к девочке.
– Когда мы играем в вышибалы, – объясняет Джинни, кладет беспокойную руку на ногу и смотрит на меня, – я боюсь, что мне опять бросят мяч в лицо.
– Поэтому у тебя погнуты очки?
Джинни кивает. У нее кривится лицо, как будто она старается сдержать слезы.
– Мальчишки гораздо выше нас и кидают намного сильнее. Я хотела поймать мяч, но он попал мне в лицо.
– Когда это случилось? – спрашиваю я.
Джинни пожимает плечами:
– Где-то пару недель назад.
– И с тех пор ты больше не была на физкультуре?
Она качает головой:
– Нет, только на прошлой неделе и на этой, потому что все смеются, когда я убегаю от мяча.
Потянувшись, я заключаю Джинни в объятия. Ее костлявые плечи врезаются мне в грудь, но это неважно. Сейчас я ей нужна. Девочке необходимо знать, что я рядом.
– Ты могла мне рассказать.
Я обнимаю ее, а у нее за спиной сжимаю руки в кулаки. При мысли о том, что кто-то плохо обращается с Джинни, меня чуть ли не тошнит. Она должна чувствовать себя уверенно, знать, что находится в безопасности и не бояться, что над ней будут насмехаться. Эта девочка и так выделяется на фоне других ребят. Ниже ростом и более худенькая, чем сверстники, поскольку все еще немного истощена.
