— лапа и голос ПОМПы на плече испугали до дрожи. И Светка, вместо того, чтоб помочь, перестала горюниться и просто смотрела, лупая глазками. А я, с трудом не впадая в панику, поворачивался к ПОМПе лицом.
— Гражданин, сообщите Помощнику Милиционера подробности инцидента своими словами, — прогудел ПОМПА, развернув меня к себе до логического конца.
А у меня отлегло от сердца — этот ПОМПА был не ржавым-старым, а вполне блестящим, работоспособным. И именно СПРАШИВАЛ и ждал ответа, а не общался с машинными галюнами в перекорёженом процессоре.
Да у него, помимо Малого Герба Союза, даже вычурная аббревиатура “СД” к броне была приклёпана! То есть, нормальный город и цивилизация, а не какое-то дикое средневековье, облегчённо вздохнул я, расслабляя кольца сфинктера до их обычного человеческого тонуса.
— Оскорблял, — потыкал я в дебошира, офигевше лупающего глазами, — Напал с применением физической силы. Не наблюдая милицейских сил в округе, я иммобилизовал хулигана. И воспрепятствовал дальнейшему нарушению порядка подножными средствами, — изящно обозначил я несколько случайных пинков.
— Принято. Внешнее наблюдение робота-помощника милиционера подтверждает ваши показания, гражданин…
— Э-э-э!!! — заревел битый, — Он — мутант! — потыкал он в меня невежливой граблей, видя, что ПОМПА отпускает меня.
— Гражданин Степанов, — обратился ПОМПА к валяющемуся, — на основании каких данных вы обвиняете неизвестного гражданина в отклонениях от Кода Советского Человека выше приемлемого минимума?
— Да видно же, здоровый, как тягач!
— Гражданин, от идентифицированного гражданина Степанова Фёдора Семёновича, дошкольника, поступило обвинение. Требуется удостовериться, не сопротивляйтесь, — вновь ухватил за меня ПОМПА за руку, мгновенно провёл забор каким-то из видов встроенного оборудования, погудел секунду, — Обвинение необоснованно. Гражданин Верхазов Георгий Андреевич не является мутантом.
— А ещё он пьян, — наябедничал я, прикидывая.
Прикидывание моё заключалось вот в чём: ПОМПА, помимо забора генобразца (видно, для поиска шпионов встроено что-то такое), считал мой идентификатор красноармейца. В общем-то, ничего страшного и нет, видно, регламентная процедура. Вот только, несмотря на дежурящих ПОМП, вполне благожелательных…
В общем, в текущей ситуации я привык к тому, что красноармейцев нет. Собственно, ПОМПА обозвал этого бухого в дрезину детинушку “дошкольником” — тем идентификатором, который, очевидно, присвоило Солнышко Знания. Так вот, ничего из виденного в Сталедаре мои мысли о том, что цепь преемственности Красной Армии разрушена, не нарушало. Много всего, но либо автоматическое, либо явно не красноармейское.
А ПОМПА — помощник. И серьёзных решений он или они, даже если их много, не принимают — выполняют указания вышестоящих товарищей. Или ВРиО вышестоящих товарищей — дружинников народной дружины с соответствующими полномочиями, например.
Так вот, возникло у меня некоторое опасение на тему того, а стоит ли в Сталедаре местным знать, что я комсомолец и лейтенант Красной Армии? Данные о том, что тут творится — очень противоречивые. А ПОМПА может и доложить, по инстанции, даже если инстанция — не самые лучшие люди. Вполне возможный вариант, как ни крути.
— Подтверждаю, товарищ Верхазов. Гражданин Степанов, вы уличены в пьянстве, хулиганстве, дебоше. Данные будут переданы участковому по месту вашего жительства, в случае продолжения действий, нарушающих общественные порядок, вы будете задержаны, — прогудел ПОМПА.
— То есть, я ещё и виноват?! — аж привстал дебошир, вытаращившись на нас неверящими глазами.
На это последовали три кивка, по возрастанию ехидства: ПОМПы, мой и, наконец, Светкин. Что-то невнятно, но ОЧЕНЬ матерно пробормотав себе под нос, дебошир поднялся на ноги и потопал по своим дебоширским делам. Покачивался, оборачивался, зыркал на нас злобно.
— ПОМПА, есть обращение, как лейтенанта Красной Армии, — скороговоркой выдал я, убедившись, что никто, кроме Светки, нас не слышит.
— Слушаю, товарищ Верхазов.
— Требуется не докладывать вышестоящим о моём статусе в Красной Армии, — с надеждой озвучил я.
ПОМПА постоял, погудел, помигал диодами.
— Ваше звание, товарищ Верхазов, позволяет требовать подобное. Уточняю — в ваше подчинение ПОМПА перейти, без подтверждения военного комиссара, не может. Доклад непосредственному начальству сделан не будет. Предупреждаю: во время регламентных работ к скрытой информации возможен доступ техников и непосредственного начальства.
— Варианты решения?
— Стирание информации о вашем звании из блока памяти Помощника Милиционера.
— Действуй.
— Слушаюсь… — через секунду гудения послышался голос. — Гражданин Верхазов, гражданка Радужная, чем Помощник Милиционера может вам помочь?
— Ничем, — покачал я головой, думал уже распрощаться с железкой, как из переулка вырулила компания.
Вооружённая, с красными звёздами на кожаных тужурках, очень… ну скажем так, похожи на актёров любительского представления о времени Великой Революции. Человек пять, главный из которых, парень лет двадцати пяти, морщась, слушал размахивающего руками и тыкающего в меня пальцами дебошира.
— Этот? — уточнил он, на что дебошир закивал. — За мной пошёл, — бросил он мне.
— А это кто? — уточнил я у ПОМПы, кивая на этого в кожанке.
— Народный Дружинник, товарищ Герц, — отрапортовал ПОМПА.
— А чего это он меня задерживает? Полномочиев у него таких не знаю, — покачал головой ехидный я.
— Подтверждаю: задержание граждан народными дружинниками возможно только во время совершения общественно опасного деяния, с целью его предотвращения и разбирательства. Дружинник Герц, протоколирую ваше нарушение — вы не представились при попытке задержания. Распоряжение о задержании в письменном виде от товарища Носика у вас имеется?
— Да… ты… — как-то резко перешёл от ленивого снисхождения к удивлению, а потом к гневу парень. — Так, парень, иди со мной, — нахмурился он на меня.
— Не хочу. Желаешь, что сказать, Герц — говори тут, — отрезал я.
— Ты напал на моего человека, пришлый, — прищурил он на меня глаза. — Ладно, Сталедар один, увидимся, — развернулся он.
— Дружинник Герц, фиксирую протокольное…
— Нахер пошёл! — буркнул дурак.
И вправду дурак: ПОМПА вскинулся, бодро подсеменил к нему и затеял долгую, нудную лекцию о “уважении Советского Гражданина к достижениям Советской Кибернетики…” ну и дальше по тексту.
А мы со Светкой любовались удаляющимися унылыми фигурами, под завывания ПОМПы: “…советские учёные не спят ночей, товарищ Герц, прилагая выдающиеся усилия… бубубу… Вы же преступно пренебрегаете… бубубу…”
— Это ты правильно от ПОМПы данные скрыл, — негромко произнесла Светка, беря меня под руку. — И как же неудобно! — в сердцах прошипела она, имея в виду отсутствующую руку.
— Сейчас попробуем выяснить, что и как. Про руку — в первую очередь, — ответил я, кивая на “Поверженную Свинину”.
А внутри оказалась… натуральная немецкая пивная! Я, конечно, не слишком из Союза выбирался, но в той же Румынии, да и в Москве, пивные были, как часть Германии социализм приняла. В общем-то, не совсем советские, конечно… но уже и не буржуи бездумные, это точно. Не знаю, в политике северной и западной Европы не слишком разбирался — не до того было. Но что скандинавы и немцы социализм строили —
