переулках огромного города. Он провел в очереди целых пол дня, а она за то время сдвинулась едва ли на несколько метров.
— Пристраивайтесь за мной. — приказал Теофан, убедившись, что они оба понимают состояние дел. — Поедете сзади. Никанор, а ты залезай ко мне в карету. Мне есть что тебе сказать.
После этого он дал команду солдатам продолжить прокладывать ему путь, и впереди вновь послышалась ругань и недовольные крики попавших под раздачу людей.
— Ничего себе у тебя друзья! — воскликнул Ангс, залихватски присвистнув.
— Ник, ты уверен? — спросил Малем, когда Никаниэль спешился. — Я бы ему не доверял.
— Уверен. — отрезал принц. — Юла, лезь в фургон и не высовывайся. Гвойнан, правь следом за их повозками. И найдите где-нибудь Ванессу! Все. Я пошел.
Раздав указания, Ник, быстрым шагом догнал карету и, мысленно извинившись перед богиней удачи, распахнул украшенную гербом Теофана дверь.
В лицо ему смотрел арбалетный болт.
— Свайн, прекрати! — крикнул Валхард, отталкивая оружие в сторону. — Этот юноша спас меня уже… да я уже со счета сбился сколько раз! Точно больше тебя! А ты, Никанор, не думал стучаться? Сейчас бы получил стрелу в глаз и все.
Проклиная про себя дворцовые привычки, Никаниэль запрыгнул в карету и закрыл дверь. Внутри стоял удушливый запах давно немытых тел. Похоже монарх не слишком утруждал себя гигиеной во время путешествия, стремясь как можно быстрее добраться до цели. И план возымел успех. Несмотря на не слишком многочисленную охрану, ему повезло добраться живым до Пантиока.
Да и сам Ник, если честно, уже не помнил когда в последний раз нормально принимал ванну. Помылся в реке — уже удача. Чаще всего же приходилось обходиться смоченной в воде тряпкой.
Убранство королевского транспорта не отличалось изысканностью. Никакого золота, кавиалов или хотя бы шелка. Что и понятно — Теофан не входил в число зажиточных правителей. Помнится, он даже собственную столицу умудрился профукать. Но зато внутри было полно всевозможных подушек, чтобы Его Величество не отбил себе задницу, колеся по богатым на ухабы и рытвины дорогам королевств.
Возле Валхарда с арбалетом наготове сидел мрачного вида мужчина в кожаной броне. На поясе ножны с полуторным мечом, за каждым сапогом по кинжалу. Шрам на левой щеке в форме распахнутого птичьего клюва не добавлял ему привлекательности.
Явно охранник.
Ощутив на себе пронзительный взгляд колючих глаз, Ник не стал изображать из себя овечку и ответил тем же. Воображаемая дуэль закончилась вничью, и они оба признали друг-друга достойными противниками. В конце концов, Никаниэль уже не раз смотрел в глаза смерти. Причем как своей, так и чужой. А это, хочешь не хочешь, но оставляет на характере свой отпечаток. Эдакое клеймо убийцы, выжженное на духовном уровне. Тавро опасности.
— Свайн, пойди сядь с кучером. — распорядился Теофан.
— Ваше Величество! — попытался возразить охранник.
— Помнишь Сэма Тироля? — спросил его Валхард. — Того латника, что пытался меня прикончить. Никанор одолел его в одиночку. И, я смотрю, с тех пор заметно возмужал. Рядом с ним я в безопасности. Иди.
Еще раз смерив принца пристальным взглядом, мужчина покинул карету, оставив Ника с Теофаном наедине.
Никаниэль не спешил начинать разговор первым. Он разглядывал собеседника и с удивлением отметил, что и Валхард несколько изменился. Если раньше он больше всего походил на взбалмошного вислоухого щенка, то теперь его глаза приобрели оттенок холодной стали, черты лица заострились, а сам король стал выглядеть скорее как умудренная годами гончая.
Что же с ним произошло за это время?
— Может ты и научился правильно гнуть спину, Никанор, — нарушил молчание Теофан, — но твой наглый взгляд по-прежнему выдает в тебе отпрыска голубых кровей. — он хмыкнул довольный своим наблюдением. — Однако я решил помочь тебе, не чтобы выяснить чей ты сын и зачем едешь в Пантиок. — король сплел пальцы, помолчал и, будто пересиливая себя, добавил. — Дело в том, что я опять у тебя в долгу. А отец учил меня, что по долгам нужно платить.
Глава 12
Карета медленно катилась в сторону города, с каждой секундой приближая Никаниэля к бывшей столице людского королевства. Тихо поскрипывали колеса, кучер безуспешно пытался разговорить Свайна, солдаты Теофана прокладывали дорогу, криками и пинками отгоняя в сторону не слишком расторопную чернь.
Несмотря на удушливый запах пота, Нику удалось удобно расположиться среди подушек и даже немного расслабиться, слушая историю Валхарда. Скорей всего, в Пантиоке ему предстояло действовать оперативно и постоянно держать руку на пульсе, чтобы успеть сделать все дела до окончания ракатоша. А потому следовало по полной насладиться минутами покоя и уюта.
Из рассказа монарха стало ясно каким образом ему удалось выжить, несмотря на козни жены и ее любовника.
Оказалось, что та горничная которая безуспешно пыталась соблазнить Ника, отойдя от шока после случившегося на ее глазах покушения, запаниковала и испугалась. Ей повсюду стали мерещиться убийцы, и даже в собственной комнате она не чувствовала себя в безопасности. И тогда ей не пришло в голову ничего умнее, чем спрятаться там, где ее точно смогут защитить — в покоях столь умелого гостя короля.
Сюзи сидела там и ждала Ника, намереваясь умолять забрать ее с собой, но стоило двери начать открываться, как она вновь струсила и забралась в шкаф, где и проторчала до самого появления Даны.
Девушка слушала гневную исповедь королевы, боясь даже дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь в тот миг ее жизнь стоила меньше, чем за нее мог бы дать последний, опустившийся на самое дно пьяница. Поэтому она отчетливо запомнила каждое имя и каждое произнесенное слово.
К сожалению для Валхарда и к счастью для Никаниэля, после того как Дана случайно разоблачила принца, они вели диалог слишком тихо, и горничная не узнала ничего лишнего. Но и так информации хватило с лихвой.
Даже когда королева покинула гостевые покои, Сюзи еще долго сидела в шкафу, дрожа от страха. Но в итоге, собравшись с духом, она пошла и обо всем рассказала лично правителю.
По словам Теофана, он до последнего не хотел верить прислуге, но в руках Черного Брюина Дана и Густав быстро во всем сознались, за что и были казнены буквально через день после бегства Ника. Причем, не простив измены, перед казнью Валхард на ночь отдал супругу дворовым слугам и солдатне, так что палача она встречала как избавление.
По мнению принца, такой приказ не подобает правителю, и, что бы не сделала королева, она имела право на достойную смерть. Хотя Никаниэль даже в мыслях не мог представить подобного предательства со стороны Элельен, да и сам блюл верность, несмотря
