в какого-то человека.
Подняла глаза и увидела перед собой преподобного Ксандера. Он успел схватить меня за плечи, чтобы удержать, от падения, а теперь смотрел в глаза с удивлённым интересом. Наверное, я выглядела растрёпанной, раскрасневшейся от бега. Мы стояли так близко, что ко мне долетало его дыхание. Наде же, фиалкой пахнет…
Поспешно отступила, бросила «простите» и решила бежать дальше, но священник меня остановил.
— Постойте, госпожа, вы так встревожены. Что происходит?
— Ребёнок заболел, слуга, — ответила я. — Нужно срочно что-то предпринять, а лекарь уехал.
Молодой человек нахмурился.
— Покажите мне его.
— Вы умеете лечить? — удивилась я.
— Немного. Ну же, ведите меня, куда надо!
Я обрадовалась. Монахи обычно считались очень просвещенными личностями. Кажется, в средние века у них одних была неплохо развита медицина.
Рванула в обратном направлении, показывая комнату больного. Когда мы вошли, ребёнок снова кашлял. Он выглядел ещё хуже. Преподобный склонился над ним и начал профессионально ощупывать определённые места на его теле. Трогал лоб, виски, щупал шею, слушал сердце.
— Всё понятно, — произнёс он, поворачиваясь ко мне. — К счастью, это не заразно, но болезнь тяжёлая. Я могу помочь. У меня есть лекарства.
Я почувствовала, как облегчение затапливает душу.
— Спасибо вам, — выдохнула искренне, — вы просто волшебник!
Преподобный Ксандер криво усмехнулся.
— Запишу в чет вашего долга, — произнёс он насмешливо.
Поняла, что он шутит, и с трудом напомнила себе, что передо мной потенциальный враг, а не друг.
Когда преподобный принёс какой-то незнакомый флакон и начал поить из него ребёнка, я не могла оторвать от него взгляд. Видела перед собой очень интересного, отзывчивого, талантливого человека.
Проклятие! Интуиция начинает подводить, когда примешиваются личные чувства. Уж слишком я симпатизирую этому человеку, а бдительность от этого притупляется.
Нет, нельзя, Евангелина!
Усилием воли заставила себя очнуться от дурмана восхищения, которое начало окутывать душу. Поблагодарив священника за помощь, я оставила нужные инструкции Розе и наконец-то вышла в коридор.
Со священником мы поспешно расстались. Ксандеру нужно было посетить его приход. Я решила отправиться в холл и попробовать послушать ещё чужие разговоры. И плевать, что меня за этим занятием застукают слуги.
Однако, не успела сделать и нескольких шагов, как чья-то рука высунулась из боковой комнаты, схватила меня и резким рывком затащила в темноту.
Инстинкты сработали мгновенно, и я собралась заехать в челюсть невидимому противнику, но в последнее мгновение остановилась.
Надо сперва узнать, кто этот наглец, а потом уже бить.
Меня грубовато впечатали в стену, после чего под потолком зажглись тусклые светильники местного разлива.
Перед моими глазами оказалось слегка знакомое лицо… Александра Грутто. Он улыбался, а захват из грубого стал чувственным. Он провёл пальцем по моей правой щеке и проговорил:
— Скучала, крошка?
Ну вот, очередной озабоченный на мою голову.
Что делать? Играть роль прежней запуганной Евангелины или все-таки изобразить праведный гнев настоящей меня?
— Спасибо за передачку! — проворковал мужчина, с вожделением смотря на мои губы. — Ты несказанно выручила. Правда, забрать я тебя, увы, не смогу. Придется тебе пока пожить с мужем. Я несколько занят сейчас, разве что мог бы… уделить пару минут своего времени прямо сейчас!
С этими словами он начал наклоняться, чтобы меня поцеловать, а наглая лапища впилась в мой зад, похотливо сжимая ягодицу.
Нет уж! Я слишком плохая актриса, чтобы играть забитую дурочку, которую использовали и теперь с извинениями оставляли на растерзание обманутому мужу.
Я тоже впилась. Всей пятернёй впилась. В одно очень чувствительное место этого циничного подонка.
Александр замер и выпучил глаза. Когда попытался дернуться, я сжала пальцы посильнее, и на холеном лице начал появляться дикий ужас…
— Руки-то не распускай, герой-любовник! — хмыкнула я. — А то останешься без самого главного в жизни. А оно не отрастает, имей в виду. Мне твоих подачек не нужно. Я как-нибудь и без них обойдусь.
В ответ на это испуганный аристократ лишь громко сглотнул…
Глава 14. Непростая личность…
— Дочь моя, вы поразительно отважны, но я должен блюсти моральный облик своих подопечных, поэтому предлагаю вам отпустить… г-м-м… некую особенную часть тела этого господина. Думаю, он уже понял, что был не прав. Не так ли, сын мой?
Я вздрогнула, услышав голос преподобного Ксандера у себя за спиной.
— Какого?.. — невольно послушалась, отпустила Александра и отступила на шаг назад.
Тот отшатнулся от меня, как от прокаженной.
— Сумасшедшая, — процедил он, — и я так это не оставлю!
Я фыркнула.
— Ну вот, — протянула я с притворным разочарованием. — Как женщину лапать, так это подвиг, а как баба мужика за причинное место хватает, так это преступление, достойное мести! Дискриминация по половому признаку!!!
Послышавшийся смешок заставил меня почувствовать неловкость. Всё-таки Ксандер самый настоящий священнослужитель…
Преподобный снисходительным тоном обратился к аристократу:
— Думаю, вы немного заблудились и совершенно случайно оказались здесь, ведь так? Вы можете идти. Или вас проводить?
— Дойду как-нибудь, — буркнул мужчина, поправил камзол и с напряжённой миной вывалился из комнаты. Весь его облик кричал о том, что месть его будет страшна. Но меня сейчас больше интересовало совершенно другое.
Я повернулась к преподобному Ксандеру.
— Как вы здесь оказались? — спросила хмуро. — Следили за мной? И как вы вошли так тихо?
Молодой человек смотрел на меня насмешливым взглядом.
— Насчёт слежки не совсем так. Скажем так, мы шли с вами в одном направлении. Произошедшее я заметил совершенно случайно. А как вошёл? Так дверь же была не заперта.
Он лукавил, я чувствовала это. Несмотря на то, что его вмешательство можно было бы назвать благородным, в помощи я совершенно не нуждалась. Но представим, что я была бы слабой девушкой, и он пришёл сюда меня защитить. Да, положительный поступок. Но вся эта скрытность, насмешливость и хитреца, просматривающаяся во взгляде — всё говорило о том, что этот человек крайне непрост и совершенно непредсказуем.
— Скажите, — решила уточнить я, — вы собираетесь докладывать моему мужу о поведении этого человека?
— Думаю, это будет несколько неуместно, — проговорил преподобный, отводя взгляд. — Вас считают, простите за откровенность, любовницей этого мужчины, и мой свидетельство о произошедшем навредит исключительно вам. В вашу невиновность никто не поверит. Это же очевидно!
— А вы, я смотрю, очень осведомлены о том, что у нас здесь происходит, — прищурилась я с недовольной миной.
— Я духовное лицо, — улыбнулся преподобный. — Моя работа — знать о других абсолютно всё. Я же в души заглядываю, не то, что в судьбы.
— Ну да, ну да, как всегда, железная отмазка, — пробормотала я с досадой. — Ладно, давайте сделаем вид, что вы ничего не видели и
