увидела, как из тени одной постройки выскакивает совершенно дикого вида мужчина. Оборванный, грязный, с нечёсаными космами и длинной бородой — он пытался сбежать от нагоняющих его стражников.
Кто это? Похож на бомжа. Даже хуже. Откуда он взялся? Вор, что ли?
В этот момент один из воинов выхватил нож и ловко метнул его в спину бродяги. Тот вскрикнул и упал замертво. Под ним тотчас же разлилась лужа крови.
— Оп-па! — подумала я. — Как легко здесь разбираются с неугодными. Но кто же он такой?
А почему-то перед глазами всплыло лицо нечёсаной Магары…
Глава 15. Поместье волнуется раз…
Через несколько минут я уже была во дворе. Но пока я добралась к месту происшествия, два солдата уже потащили бездыханное тело куда-то в сад.
Из соседнего строения высыпала охрана в количестве пятнадцати человек, а в центре стоял Джонатан Орсини, который раздавал отрывистые приказания.
Я заметила, что слуги испуганно прячутся. Тот, кого происшествие застало посреди двора, вжался в стену в тени, чтобы его никто не заметил, а те, кто в это время пытался выйти из здания, юркнули обратно. Я чувствовала нависшую атмосферу страха, жестокости и насилия. Удивилась. Что за таинственность? И похоже на то, что подобные происшествия здесь не редкость…
Вдруг Джонатан развернулся и увидел меня. Его седые брови сошлись на переносице, лицо приобрело такое жесткое выражение, что я невольно поёжилась.
— Немедленно убирайся к себе, невестка! Я запретил тебе появляться во дворе в неурочное время!!!
Я возмутилась.
— Не думаю, что вы вправе указывать, где мне находиться, уважаемый свёкор. Лучше объясните, что здесь происходит?
— Не твоего ума дело! — заорал Джонатан.
Он уж было собрался приказать солдатам выпроводить меня обратно, но, наверное, вспомнил, какими «ведьмовскими» навыками я сейчас владею, и проглотил слова. Не хотел устраивать лишнего представления и привлекать к моей персоне внимание.
Я оценила обстановку и решила изменить тактику. Нахрапом такую ситуацию не расследуешь. Здесь нужно проявить мудрость. Поэтому, всдёрнув подбородок, развернулась и самостоятельно вернулась в здание.
Что ж, я обязательно разберусь в этом всём.
Магара, темница, человек, похожий на нищего или же узника, жуткий страх слуг — всё это связано. Поразмыслив, поняла, что действовать нужно постепенно. Захватывать власть нужно мудро. Лучше быть похожей на воду, которая проберётся в любые щели, чем идти на пролом и в итоге ничего не добиться.
На следующий же день, внимательно перечитав список слуг, добытый в кабинете муженька, я заставила себя его запомнить. Теперь я знала, как зовут кухарок и всех садовников по именам. Осталось разузнать, кто есть кто. С самого утра я отправилась прощупывать почву.
Моё появление на кухне вызвало жуткое напряжение у окружающих. Это было ожидаемо, и мне было всё равно. Я проверила, насколько очистили стены. Была не совсем удовлетворена результатом, но решила, что это тот максимум, на который местные способны. Приказала заделать дыры в штукатурке и потребовала рассказать сегодняшнее меню. Когда меня огорошили, что сегодня всё поместье будет питаться исключительно мясными и мучными блюдами, я потребовала обязательно добавить в рацион овощи и сварить компот. Слово "компот" никто не знал. Тогда я объяснила, что это за напиток и сообщила, что подобное питьё нужно будет варить не реже одного раза в несколько дней.
Зачем я это всё сделала? Конечно же, для улучшения собственного рациона. Люди в этом мире не особо разбирались в том, что такое сбалансированное питание. К тому же, власть над толпой устанавливается только тогда, когда ты её проявляешь. Если я займу пассивную позицию и не буду что-либо приказывать, слуги будут продолжать шарахаться и унижать меня. Они предпочтут забыть о моём существовании, чем воспринимать всерьёз. И кулаками всего не добьёшься. А вот если я буду часто мозолить им глаза и проявлять свои требования, они невольно станут учитывать моё мнение.
Да, я видела, что многие из них до сих пор считают меня ведьмой. Некоторые смягчились, наверное, после случая с той полуслепой девчонкой. Кстати, она тоже была где-то здесь. Очень смущалась, но, когда наши с ней взгляды встретились, она даже улыбнулась, после чего испугалась своей вольности и юркнула в тень. Мне стало теплее на душе. Здесь есть светлые люди. Это приятно.
После я отправилась к садовникам. Там провернула такую же схему. Осмотрела сад. Указала на косяки и недочеты. Приказала демонтировать пару заброшенных клумб, на которые уже давно не обращали внимания по какой-то непонятной мне причине. В общем, проявила власть по полной программе и, увидев напряжение и страх в глазах мужчин-садовников, оказалась удовлетворена.
Мне не нужны сейчас хорошие отношения. До них еще как до луны. Да и уважение у людей произрастает, к сожалению, не из доброты и принятия.
Субординация важна. Если я начну заниматься панибратством, уважения точно не добьюсь. Но если проявлю строгость, потом милость и буду постоянно мелькать перед глазами, каждый из этих людей проникнется желанием мне угодить. В итоге, увидев после моё расположение и добрые дела, которые тоже нужно совершать дозированно, люди будут по-настоящему благодарны.
Это просто психология. Психология толпы. К сожалению, исключительно покладистостью, добротой и принятием толпу не приручить. Если бы это было так, мир был бы значительно лучше.
Я потратила на всё это бо́льшую часть дня, зато обошла почти всех слуг, везде помелькала, везде показала свою власть. Единственными, кого я не встретила, были люди из того самого полупустого списка, что доказывало: все они работали в другом месте.
В темнице?
Муженька и его отца видно не было. Сперва они заперлись в кабинете, потом куда-то выехали. Когда вернулись, снова исчезли с полязрения.
Под самый же вечер я снова столкнулась с преподобным. Впервые за время нашего знакомства на лице молодого человека читалось откровенное беспокойство. Он выдавил из себя улыбку, но я-то видела, что улыбаться ему не хочется от слова совсем. Он был бледен, под глазами залегли тени, как будто Ксандер не спал всю ночь.
— Что происходит?
Священник завёл беседу ни о чем, поинтересовался настроением, погодой, пожелал мне благодатного сердца и чистых помыслов, после чего собрался уйти. Но вдруг в болезненная судорога исказила его лицо. Он машинально схватился за бок, и меня осенило: священник ранен!
— Что с вами, преподобный Ксан??? — я схватила его под руку, пытаясь поддержать. — Вам плохо?
— Нет-нет, всё в порядке, — быстро изменив выражение лица, молодой человек постарался выглядеть беспечным.
— Хватит врать, — произнесла я раздраженно, — я же вижу, что вы ранены!
В глазах парня промелькнуло удивление.
