которое в нем происходило. Солдаты мужа бились не на жизнь, а на смерть. Противники были странного вида — черноволосые, одетые в несуразные тряпки. Выглядели, как пираты с саблями наперевес. Несколько трупов валялись по сторонам. Расклад сил был непонятным. Падал то защитник поместья, то нападающий.
Как раз посередине лестницы отчаянно бились двое. Вдруг солдат вскрикнул и упал замертво. «Пират» повернулся ко мне с безумием на лице.
Кажется, кто-то помешан на убийствах, — подумалось, когда эта раскрасневшаяся физиономия расплылась в ухмылке.
Бандит перехватил саблю и бегом ринулся ко мне наверх. Поняла, что будет непросто. Голыми руками на саблю идти тяжело. Но её, если что, можно выбить.
Через мгновение противник уже стоял на площадке и теснил меня назад. Похоже, девушку во мне он не узнал, потому что крикнул:
— Увы, сосунок, твоя жизнь закончится весьма бесславно! Я бы с удовольствием посмотрел на твои мучения, но ты стоишь на моей дороге, поэтому умрёшь быстро. Обещаю.
Его страшно самоуверенный тон вызвал жгучее негодование.
— Это мы ещё посмотрим, — бросила в ответ, и в этот момент мужчина ринулся на меня.
Его ошибка была в том, что он понадеялся на грубую силу. Решил, что такому хилому «мальчишке», как я, достаточно просто рубануть лезвием по горлу. Ловко отскочила, ударом ноги выбила оружие из чужих рук, оказалась у «пирата» за спиной и со всей силы толкнула противника в спину. Тот улетел к стене и ударился об неё лицом с размаху. Отключился сразу, сполз по стенке и завалился на спину с расквашенным носом.
Облегченно выдохнула и подняла его саблю. С неё всё ещё стекала кровь погибшего ранее солдата. Вытерла лезвие об одежду преступника и обернулась обратно в сторону холла.
Защитники поместья очевидно проигрывали. Поняла, что без моей помощи им не обойтись. С криком ворвалась в гущу сражения, отключив все мысли и переживания. Убивать ещё не приходилось, но понимала, что если они останутся живы, то нас не пощадят. Поэтому и я щадить не собиралась.
Через несколько минут всё было кончено. Те пятеро «пиратов», которые находились в холле, бесславно пали от моей сабли, а солдаты, которые боролись всё это время на последнем издыхании, ошеломлённо таращились на меня и не могли поверить увиденному.
— Чего стоите? — крикнула, тяжело дыша. — Там во дворе их ещё много. Давайте вперёд!
Но в этот момент с улицы раздался истошный крик:
— Горцы отступают!
Встрепенулся один из солдат, раненый в руку. Он зажимал пальцами рану и едва стоял на ногах, но на бородатом лице сияла надежда.
— Горцы? — уточнила. — Это были горцы?
— Да, госпожа. Они собрали… на сей раз они собрали много людей.
На сей раз? — отметила про себя. — Значит, это не впервые. Что же здесь происходит?
Стремительно развернулась и выскочила во двор. Замерев на крыльце, увидела двор, усеянный трупами, среди которых были как защитники поместья, так и нападавшие. Группа так называемых горцев так ловко перепрыгивала через высоченный каменный забор, как будто они происходили от обезьян, не иначе. Не удержалась и сплюнула с досадой. Если такое происходит регулярно, значит, нападение снова повторится. Эх, как я ненавижу ничего не понимать!
И вдруг среди убитых тел взгляд зацепился за слишком знакомое одеяние. Внутри всё похолодело от ужаса, и я бросилась со всех ног к одному бездыханному телу.
О нет!
Остановилась над неподвижным Ксандером, просто не веря своим глазам. Его светлые волосы разметались по грязной брусчатке двора. Из раны на голове стекала кровь. Сутана тоже была вся в крови, местами изодрана, а в руках он по-прежнему держал меч.
— Боже, нет… — пробормотала ошеломленно.
Опустилась на колени, и сердце сжалось от отчаяния. Слёзы сами выступили в уголках глаз, хотя для меня это был просто нонсенс. Всегда ненавидела слёзы. Они были проявлением слабости, а слабой я себя никогда не считала. Но сейчас не смогла удержаться — настолько острой была боль в душе.
Только в тот миг поняла, что этот человек стал кем-то значимым для меня. Он успел поселиться в сердце, успел отвоевать в нём какие-то позиции, а я даже и не заметила этого, точнее, не хотела замечать. Без него вдруг жизнь в этом мире показалась страшно пустой и бессмысленной. Хотя, стоило бы хлестануть себя по щеке и сказать: ты что, совсем съехала с катушек? Вы знакомы буквально несколько дней!
Да, съехала с катушек. Обезумела. Неужели успела влюбиться? Да ещё в кого — в священника? Но хуже всего то, что он мёртв, безнадёжно и окончательно мёртв…
Дрожащей рукой коснулась его шеи в надежде нащупать хоть какой-нибудь пульс, но его не было. И тогда слёзы действительно покатились по щекам градом. Оплакивала то, чего не должна была оплакивать. Хранила привязанность, которой не должно было существовать. И это было настолько невыносимо больно, что я чувствовала себя абсолютно потерянной.
Вдруг кто-то коснулся плеча.
— Госпожа, вставайте, не нужно лить слезы об этом… человеке, — проворчал смутно знакомый мужской голос.
Поспешно вытерла слёзы и встала на ноги, оборачиваясь. Рядом стоял, кто бы мог подумать, Дарен — тот самый кобель, получивший от моей руки… точнее, ноги жестокий урок. Меня едва не перекосило от его псевдосочувственного выражения на его физиономии.
— Что ты имеешь в виду? — спросила холодно.
— Священник был предателем, — процедил мужчина, мгновенно преображаясь в циничного жестокого подонка. — Это он провёл горцев в поместье. Он стоял за этим нападением!
Нахмурилась. Испытав шок от потери неожиданно полюбившегося человека, была готова защитить его честь хотя бы посмертно!
— Я не верю в это, — бросила жёстко. — Он был не таким. Он был человеком веры. Нёс свет людям, а не смерть.
— Вы так наивны, — прищурился Дарен. — Как неразумное дитя…
Страшно захотелось врезать ему в челюсть, аж кулаки зачесались.
— Мы раскрыли его, — бросил он самодовольно. — На днях совершили диверсию в поместье, но мы ранили шпиона. Сразу же после этого закрыли все входы и выходы, чтобы крыса не сбежала. Священника опознали по следам ранений, но он уже привёл своих отморозков и напал на нас. Хозяин обязательно отрубит ему голову и повесит её перед воротами в назидание горцам-варварам.
Ужаснулась от услышанного, продолжая эту безумную теорию.
— Я не позволю осквернить это тело! — бросила жестко.
Но Дарен лишь нагло улыбнулся.
— А это не вам решать, госпожа…
Как же быстро эта лицемерная морда сменила выражение с сочувствующего на наглое и самодовольное! Что ж, с тобой я ещё разберусь, подумала я.
Всех убитых сложили посреди двора в одну большую кучу. Похоже, их
