и за обедом я ни единым словом с ней не обмолвилась, потому что могла лишь опять спросить её об этих кражах, и больше ни о чём. А зачем спрашивать, если опасаешься в ответ услышать ложь? Но вот сейчас Скарлет заговорила первой, и мне, хочешь не хочешь, нужно было что-то отвечать.
– Хорошо, – сказала я, поворачиваясь на бок и подпирая подбородок согнутой в локте рукой. – Только поклянись, что ты не брала те вещи.
Скарлет бешено взглянула на меня, но сумела сдержаться и пробурчала:
– Клянусь. Могилой нашей мамы клянусь. Ну теперь ты счастлива наконец?
Ну, слишком счастлива я, пожалуй, не была, но после таких слов просто не могла ей не поверить. В пользу сестры говорили и самые последние кражи. Я бы легко поверила, что Скарлет могла стащить одежду, чтобы просто позлить Пенни. Это очень даже понятно. Но зачем ей после этого нужно было красть эту жуткую еду с кухни и книжки из библиотеки? Нет, не похоже это на Скарлет, совсем не похоже. Особенно книжки.
– Но если это не ты, то кто же тогда? – спросила я.
– Не знаю, – ответила Скарлет. – Но я это выясню.
Хм, похоже, Скарлет твёрдо намерена найти вора, и это тоже говорит в её пользу. Разве стала бы она искать вора, если бы сама была замешана в этих кражах? Вот то-то и оно.
Хотя, с другой стороны, безгрешным ангелом моя сестра не была, это уж точно. Да, в последнее время Скарлет обижало, может быть, даже оскорбляло то, что я не верю ей, но если вспомнить её прежние проделки… Ладно, лучше не вспоминать.
Мои мысли прервал громкий стук в нашу дверь, после чего она немедленно открылась. В дверном проёме, занимая его почти целиком, появилась фигура классной дамы.
– Гасим свет, девочки. Спокойной ночи, – сказала она и щёлкнула выключателем.
Я уставилась в потолок, стараясь не рисовать в своём воображении картину, на которой Скарлет вновь тайком посреди ночи выбирается из нашей спальни.
Несмотря на все мои попытки оставаться начеку (просто на тот случай, если вдруг Скарлет куда-то уйдёт – хотя она никуда не уйдёт, разумеется, я же ей верю!), я всё-таки уснула и крепко проспала до самого утра. Мне даже сны в ту ночь не снились.
Утром меня разбудил звук колокола, и самым первым чувством, с которым я начала новый день, было горькое разочарование оттого, что я по-прежнему в Руквуде. Это не самое лучшее место на земле, где стоит просыпаться человеку, можете мне поверить.
Сначала, как всегда, то да сё, потом мы пошли на завтрак, и Скарлет всю дорогу зевала не переставая. Я шла молча, искоса поглядывая на неё и гадала, не зевает ли она потому, что не выспалась, полночи проблуждав по школе.
– Быть старостой – это такая честь, – громко сказала Пенни, обращаясь будто бы к своим подругам, но на самом деле желая, чтобы её услышал весь стол. Опустив ложку в тарелку с недоеденной овсянкой, она вытащила из кармана маленькую книжечку в красном переплёте и гордо продемонстрировала её всем желающим. – Сюда я буду записывать всех нарушителей и кто что сделал, – объявила Пенни. – Между прочим, старостой меня назначил сам мистер Бартоломью. Лично.
А вот мне, честно говоря, совершенно не хотелось, чтобы меня для чего бы то ни было выбрал мистер Бартоломью. Лично. Разумеется, вслух я об этом не сказала, зато Скарлет, к сожалению, подобным тактом не отличалась:
– Если тебе нравится быть на побегушках, Пенни, то так держать!
– Фу, как не стыдно, Скарлет! – ошеломлённо выкатила глаза миссис Найт.
В ответ сестра показала ей язык и занялась своей овсянкой. Мне же хотелось на месте провалиться от стыда.
Вы думаете, миссис Найт простила Скарлет её выходку? Как бы не так! Она встала, не спеша подошла к ней и ухватила за ухо.
– Ууу! – взвыла Скарлет, хотя мне хорошо было видно, что миссис Найт сжимает ей ухо не так уж и крепко.
– Следите за своим поведением и больше так не делайте, – сказала учительница.
– Да, мисс, – пробурчала в ответ Скарлет, и было в её тоне что-то такое, что заставило меня очень сильно сомневаться, что она сдержит своё обещание.
В том, что эти предчувствия меня не обманули, я убедилась очень скоро, а точнее – на уроке латыни. Этот древний язык преподавала нам мисс Саймонс, круглолицая женщина с невероятно яркими, буквально огненно-рыжими волосами. Сегодня она объясняла нам спряжение латинских глаголов и монотонно читала их, постукивая указкой по висящей на доске таблице:
– Фацио! Фацис! Фацит!
Выписанным на таблице глаголам, казалось, не было конца. Мы старательно переписывали их в свои тетради под размеренный стук указки, а потом к этим звукам добавился ещё один – счастливое похрапывание.
Я посмотрела на сидящую рядом со мной Скарлет. Сестра спала, положив голову на раскрытый учебник.
– Скарлет! – громким шёпотом позвала я.
Никакой реакции.
Я попробовала ткнуть её своей ручкой.
Бесполезно.
Пока я размышляла, пнуть ли мне её ногой или огреть кулаком, нас заметила мисс Саймонс. Она на полуслове оборвала список глаголов, подошла к Скарлет и сильно ударила по крышке парты своей массивной указкой.
Скарлет вздрогнула, выпрямилась и сонно промычала:
– А? Что?
– Мисс Грей, вам скучно на моём уроке?
«Ой, только не говори «да», пожалуйста, только не говори…» – мысленно взмолилась я.
– Да, – ответила Скарлет, зевнула и вновь повалилась лицом на учебник.
У мисс Саймонс вспыхнули щёки и мелко затряслась нижняя губа.
– Как… как вы смеете! – прошипела она.
– Ужасно скучный урок, мисс, – приподняла голову Скарлет. – Неужели нельзя было придумать что-то более весёленькое?
Я состроила сестре страшное лицо, но она, не обращая на меня ни малейшего внимания, продолжала сонно моргать глазами. Может, на самом деле совершила вчера очередную ночную вылазку?
Учительница тем временем раскалилась так, что об неё можно было обжечься.
– Мисс Грей, латынь – это прекрасный, великий язык, и я требую, чтобы вы относились к нему с должным уважением!
– Но среди моих знакомых нет ни одного древнего римлянина – так зачем же мне учить эту ерунду? – пожала плечами Скарлет.
По классу прокатились приглушённые смешки.
– Как вы смеете так говорить, юная леди?! Вон! – и мисс Саймонс ткнула указкой в сторону двери. – Вон!!!
Скарлет неторопливо поднялась на ноги и, даже не потрудившись забрать свою сумку, вразвалочку потянулась на выход. Хлопнула за собой дверью.
– И вы! – скомандовала мисс Саймонс.
Я оглянулась по сторонам – до меня поначалу не дошло, что это относится ко мне,
