— Да, невесело, — резюмировал Гилад. — Тебе повезло, что ты остался при погонах и на свободе…
— Это еще не конец, — продолжил Константин. — После того, как я стал главным подозреваемым, проходящим по этому делу, к нам попала кассета с записью нашего с «комиссаром» разговора. Никто до сих пор и понятия не имеет, откуда взялась эта кассета, но важен сам факт — на ней были доказательства моей вины. Можно было сказать, что такое оружие есть не только у меня, а то, что я был у «комиссара» тем вечером — это совпадение. Но вряд ли можно было отрицать тот факт, что один из собеседников угрожал другому. Контекст происходящего был известен только мне и Ицхаку, а вне контекста все выглядело как угроза. Что ни говори, а фраза вроде «собирай вещи, или живым ты отсюда не уедешь» звучит не двусмысленно. Узнай я, кто принес эту кассету, я бы перерезал ему горло, но «доброжелатель» решил остаться неизвестным. Я провел семь незабываемых суток в тюремной камере и отправился под трибунал. Трибунал решил освободить меня и передать мне работу с группировкой. Мне предстояло выяснить и то, как с ней связано убийство «комиссара», и кто это сделал, и зачем. Вот поэтому-то мы и собирали информацию почти год, лейтенант. Для того чтобы не ошибиться во второй раз.
Гилад потрепал волосы, еще раз глянув на экран компьютера, и посмотрел сначала на Константина, а потом на майора Толедано.
— Интересно, кто же этот «доброжелатель», — сказал он. — Держу пари, главного аналитика он не любил.
— Я долго думал над этим вопросом, но к конкретным выводам не пришел, — ответил Константин. — Если честно, не представляю, откуда в комнате могло взяться подслушивающее устройство. «Комиссар» всегда тщательно проверял номера отелей. У него была паранойя на этой почве.
Молчавший до этого Боаз сделал предостерегающий жест и приложил палец к уху, поправляя наушник.
— Слушаю, — сказал он. — Что? Как?! Ведь мы знали, где будет охрана! — Он опустил голову. — Я включаю громкую связь. Капитан здесь. Опишите ситуацию.
Константин подсел к телефонному аппарату, выкладывая на стол уже ненужный наушник.
— Докладывайте, сержант.
— У меня плохие новости, сэр, — отозвался на том конце провода женский голос. — Я бы даже сказала, очень плохие. Мы потеряли Мустафу. Он ушел с охраной. Вероятно, вышел через одну из дверей, о которой нам не было известно.
— Вы представляете, куда он мог направиться?
— Нет, сэр. Он пересел в другую машину, его личный автомобиль на стоянке отеля. Охранники клянутся, что никого не видели. Какие будут указания?
Константин поднял голову и посмотрел на майора Толедано.
— У нас слишком мало людей, — сказал тот, — рисковать нельзя. Отбой. Ума не приложу, как такое могло получиться! Мы оцепили все выходы! Он ведь не мог испариться?!
Капитан Землянских устало вздохнул и потер виски.
— Сержант, — обратился он к собеседнице, — красный код. Возвращайтесь.
— Так точно, сэр.
— Ну и дела, — сказал Боаз, глядя на то, как Гилад выключает компьютер. — Черт возьми, я был уверен в том, что на этот раз все пройдет хорошо! Я уже высказывал предположение, что кто-то регулярно докладывает Мустафе о происходящем тут. Таких совпадений не бывает.
— Хватит, майор, — ответил Константин. — Мы прекрасно поняли, что вы недовольны. — Он приложил руку к груди. — Своими причитаниями вы действуете мне на нервы, и у меня болит сердце.
— Никакого сердца! — то ли возмутился, то ли испугался Боаз. — Я ведь тебя предупреждал — надо спать по ночам! Где твои волшебные капли?
Константин ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Не надо капель, — сказал он. — Позови доктора Мейер. Она знает, что делать.
— С такими пациентами, — пробурчал Боаз, направляясь к двери, — она откроет здесь лазарет!
Глава 9
Доктор Нурит Мейер сложила небольшой шприц в аптечку и посмотрела на своего пациента. Он сидел в кресле, прикрыв глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Я устал, — ответил Константин.
— Тебе нужно поспать.
— И что бы я без вас делал, доктор. Я так и не научился ставить уколы самому себе.
— Тебе необходимо задуматься о своем здоровье. Твой личный врач скажет то же самое.
— Он постоянно мне это говорит. Но уколы мне делаешь ты.
Доктор Нурит Мейер получила медицинское образование в одном из самых престижных британских университетов. Врач-психиатр, подающий надежды молодой специалист, она занималась вопросом психологических характеристик личности, преподавала классическую психиатрию и основы психоанализа и мечтала о том, что когда-нибудь начнет практиковать. Она успела опубликовать одну книгу и в тот момент, когда в ее жизни произошла судьбоносная встреча, работала над второй.
Это случилось на одном из научных симпозиумов, где доктор Мейер присутствовала в качестве гостя. На обеденном перерыве к ней подошел невысокий и на первый взгляд совершенно невзрачный мужчина. Он сообщил доктору, что имел честь ознакомиться с ее работами. После этого мужчина предложил Нурит принять участие в разработке новой системы допросов. Та заколебалась — работа над книгой отнимала у нее много времени и сил, и она вряд ли смогла бы на что-то отвлечься.
— Разумеется, не бесплатно, доктор, — улыбнулся ее новый знакомый.
После недели раздумий доктор Мейер согласилась на странную, пусть и притягательную авантюру. Область для Нурит была новой, но работа увлекла ее. По окончании исследований она решила написать еще одну книгу и поделиться с коллегами своими разработками, но ее попросили этого не делать. Зато предложили оставить скучную работу ассистента и заняться другой работой. Так Нурит познакомилась с Ицхаком Бен Шаббатом (именно он в тот день подошел к ней на симпозиуме). «Комиссар» руководил отделом по ведению допросов. Нурит получила должность его советника. И с тех пор не сожалела об оставленных мечтах о науке и собственной практике.
Обстоятельства первого знакомства Константина Землянских и доктора Нурит Мейер сложно было назвать приятными: они встретились в комнате для допросов.
Константин сидел за столом. Перед ним лежал лист бумаги, и он рисовал огрызком карандаша. Молодой человек поднял глаза на вошедшую женщину, оглядел ее и вернулся к своему занятию.
Охранник, который сопровождал Нурит, жестом обвел комнату.
— Тут довольно-таки мрачная обстановка, доктор, — сказал он. — Но, увы, с такими подонками было бы небезопасно общаться в…
