сошла с обложки журнала. С чашкой кофе в руках.
— Кофе? — предложила она. — Ваша мама сварила.
— Наша мама варит дерьмо, а не кофе, — ответил я, стараясь не морщиться от запаха, который мог бы разбудить мертвого. — Так что нет, спасибо. Я заеду в любимую кофейню. Там хотя бы не пытаются убить меня с утра пораньше.
Не дай Бог моей матери доверить что-то съедобное. Есть женщины, которых нельзя подпускать к продуктам — все испортят. При всей моей любви моя мать была именно из таких. Она могла бы превратить даже самый свежий салат в нечто, что лучше бы сразу отправить в мусорное ведро.
Ангелина безразлично пожала плечами и как ни в чем не бывало потягивала коричневую бурду из крохотной чашки. Я же, чувствуя себя как зомби, который только что выбрался из могилы, направился к выходу. Впереди был долгий день, и я надеялся, что хотя бы кофе в кофейне не разочарует.
— Фотки получила? — спросил я у нее, задерживаясь рядом, и пристально наблюдая за ее реакцией. Ангелина оторвалась от своего смартфона, кинув на меня мимолетный взгляд.
— Они отличные.
Несмотря на весь ядовитый холод тона, в ее глазах полыхал самый настоящий пожар. Это был тот редкий случай, когда лед и пламя сосуществовали в одном человеке.
— Теперь о мутной истории твоего муженька можно не беспокоиться. Разумно воспользуешься этими фотками — избавишься и от Олеси, и от ее выблядыша. Все вопросы можно замять и решить! — сказал я, наслаждаясь моментом.
— Да, именно так. В моем мире все решаемо, — ответила она с ледяной уверенностью, которая могла бы заморозить даже адский огонь.
— Ты понимаешь, что должна мне?!
— Увы… у меня “гости из Краснодара”, — сказала она, касаясь пальцами моей ширинки и пристально глядя на меня.
Стоять стало не совсем удобно. Брюки у меня оттопырились.
— Меня не интересует твоя пиз..
Дзинь-дзинь-дзинь… — звонок в дверь.
— Открой, тебе все равно в ту сторону…
“Сучка”, — раздраженно думаю я, глядя, как ее спина, обтянутая полупрозрачной красной рубашкой, скрывается в дверном проеме.
Делаю шаг в сторону холла, пытаясь отвлечься. Думаю о летнем вечере, морском закате, о том, как сантехник чинит унитаз, как кошка срыгивает кусок шерсти. Черт, ничего не помогает. Мои мысли все равно возвращаются к Ангелине и ее заднице.
Открываю дверь ее и вижу на пороге мужчину средних лет, одетого просто и как-то неряшливо. Телосложения он был маленького, с небритым лицом, однако серые глаза смотрели осмысленно, можно даже сказать, умно. Перешагиваю порог дома, закрываю дверь. Бугорок в штанах незамедлительно сдулся.
— Утро доброе! Вы к кому?
— Вас случайно звать-величать не Клим?
— Это я. Чем обязан?
— А я следователь — Гудков Павел Алексеевич, городское управление внутренних дел, — избито произнес он, сунув руку во внутренний карман куртки, видимо чтобы достать ментовскую ксиву. — Вы в курсе, почему я здесь? — резко выкинув руку, сунул мне под нос красную книжечку. — Или, догадываетесь, о чем я хочу поговорить?
Мгновенно уразумевший, о чем идет речь, я был внутренне потрясен, что, однако, никак не отразилось ни на моем лице, ни на речи.
— О чем? — спросил я, стараясь выглядеть как можно более невинно, хотя внутри уже готовился к худшему.
— Нет, — он поправил меня. — Именно о ком. Как зовут ту девушку, что вчера вы притащили в гостиницу “Северная”?
— Я вас не вполне понимаю, Павел Алексеевич, — немного нервно улыбаюсь ему. В любом случае, я решил играть в дурака до конца.
— Отлично понимаете. Думаю, ваше понимание достигнет степени просветленности, когда вы взглянете на это… — достает исписанный лист формата А4. — На лавочке в парке нами была обнаружена гражданка Зайцева. По словам которой, вы, опоив ее наркотическим веществом, заполучили ее обнаженные фото. Вы знаете, что вам теперь грозит за это?
— О, это… тут очевидное недоразумение, — начал я, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. — О каких фото речь, я понятия не имею, но вчера она приняла кое-что запрещенное в моей машине и мне пришлось отвезти ее в гостиницу, чтобы она отоспалась.
— Зачем же вы бросили ее на лавочке в парке, как вещь?
— Она буянила. Это не понравилось администрации гостиницы. Я знаете ли тоже не люблю всяких наркоманов. А она именно такая. У нее это семейное. Ее сестра-близняшка проходит сейчас лечение в восстановительном центре, — и тут же лениво бросаю взгляд на циферблат наручных часов. — Вы меня задерживаете, честное слово. Если вы мне предъявляете обвинение, то дальнейшие процессуальные действия я прошу вас проводить в присутствии моего адвоката.
— Можно и сложным путем. А можно… — он достал листок из накопителя бумаг и размашисто начеркал цифры. Внушительные цифры… — У вас не возникнет проблем с этой Зайцевой, гарантирую. В случае, если я смогу позволить себе приятный и длительный отпуск от своей работы.
— Отпуск?!!! — едва слышно произношу, до предела ошеломленный внезапным превращением “мента” в вымогателя. — Да здесь даже для меня бабла дохрена!
— Ну может я хочу не только отпуск.
— А не пошли бы вы…
— Куда? К вашему знаменитому папочке? Я обязательно туда схожу, если данная сумма не окажется у меня через неделю! Или дам этому делу ход…
Глава 20
ОЛЕСЯ
Кто бы мог подумать, что больничные стены могут быть такими скучными? Оказывается, очень легко забыть, что такое жизнь, когда ты все время сидишь в четырех стенах.
Каждый день одно и то же: просыпаешься, смотришь на потолок, считаешь трещины на стенах, а потом снова засыпаешь. Даже телевизор не спасает, когда все каналы показывают одно и то же.
На улицу я больше не выходила. Мной овладела странная апатия, как будто кто-то выключил свет внутри меня. Из-за произошедшего во мне что-то надломилось и накренилось не в ту сторону, как старый шкаф, который вот-вот развалится. Я понимала, что так нельзя, но пока ничего не могла с собой поделать.
И Тимур больше не приходил.
Может оно и к лучшему.
Я не придумала, что ему говорить.
Мне никто, никто не поверит…
И только сегодняшний день я ждала с сомнительной радостью. Выписка! Долгожданный день настал. Да, жизнь не остановилась, хоть меня ею хорошо потоптало и выплюнуло на обочину, как старую жвачку. Но, несмотря на все это, я готова снова встать на ноги и посмотреть, что там за горизонтом.
Накануне вечером мне пришлось притронуться к конверту с деньгами, который когда-то мне вручил Камиль. Я отложила необходимую сумму, чтобы оплатить будущую съемную квартиру.
В палату вошел врач в халате и белой шапочке,
