с редкой светлой порослью на щеках и затравленным, но злобным взглядом. Казалось, что его костюм был куплен на распродаже в магазине для детей, а галстук жил своей жизнью, постоянно норовя сбежать в сторону. — Мне нужно, чтобы ты рассказала все с самого начала, не упуская ни одной детали.
Я простонала, уткнувшись лбом в сложенные локти. “Господи, за что мне такие испытания, и что я тут делаю?” — диапазон богатых размышлений за те несколько часов, что я сидела в участке, сузился до двух простых вопросов.
Мне хотелось быстрее покинуть маленький кабинет следователя с несоразмерно огромными для такого ограниченного пространства портретами на стене. Если Гудкову изображенные на портретах самые большие начальники смотрели в затылок, то мне — в глаза.
Я снова начала свой рассказ, чувствуя, как стул подо мной скрипит и угрожает развалиться. Следователь хмурился все сильнее, слушая мою сбивчивую речь.
— Где тебя продержали целую ночь? — голос у него был твердый, с металлическими нотками, но совсем не дружил с его неказистым внешним видом.
Я уже собиралась возмутиться в ответ на вульгарное “тебя”, на удивление органично прозвучавшее из его уст, и неожиданно для себя замотала головой.
— Откуда мне знать, что это было за место? Утром патруль обнаружил меня спящей на лавочке в парке. Я проснулась от их голосов, чувствуя себя совершенно разбитой.
Следователь отошел к окну, закурил сигарету и, задумавшись, уставился в даль. Дым медленно поднимался к потолку. В полутемном кабинете воцарилась необычная тишина. Даже слышалось, как об стекло бьется и жужжит муха, безуспешно пытаясь вырваться на свободу.
Я сидела, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. В голове крутились обрывки воспоминаний, и я старалась выстроить их в логическую цепочку. Время тянулось медленно, и каждый звук в кабинете казался громче обычного. Муха продолжала биться о стекло, создавая монотонный фон, который только усиливал ощущение безысходности.
— Данных, по правде говоря, недостаточно, Зайцева. Кто может подтвердить, что вас действительно силой удерживали в какой-то гостинице ради получения непристойного компромата, мм? — он прищурился, его голос звучал с явным недоверием.
Уже через час стало ясно — меня мурыжили в участке только для того, чтобы потянуть время. Я сидела в душной комнате, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой минутой. Вопросы следователя становились все более настойчивыми, и я понимала, что он не собирается отпускать меня просто так.
— Никто не может, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело. — Я фактически ушла из больницы, никого не предупредив.
Следователь поднял бровь, его взгляд стал еще более пронизывающим.
— Значит, вы утверждаете, что вас удерживали силой, но при этом никто этого не видел и не может подтвердить? — его голос был полон сарказма. — Очень удобно, не правда ли?
Я сжала кулаки под столом, стараясь не выдать своего волнения.
— Значит так, Зайцева… — тон беседы мне нравился все меньше и меньше. — Я просмотрел все больничные камеры. И что ты думаешь, я там увидел? — он перехватил мой вопрошающий взгляд. — Как ты, голубушка, САМА садишься к тому, кого называешь “преступником”, — при этих словах он еще яростнее вцепился в мое лицо глазами.
— Я доверяла Климу… доверяла, понимаете? Он всегда казался таким надежным и заботливым.
— На тебе нет следов насильственного характера. А вот содержание наркотических веществ в крови запредельное… так что ты мне тут голову не морочь!
— Меня похитили и накачали непонятно чем! — повторила я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.
— Чтобы что, Зайцева? Ну скажи, пожалуйста, зачем ты решила связаться с сыном одного из самых влиятельных людей в Москве? Хотя можешь не отвечать. Тут и без объяснений все ясно.
— Что вам ясно?
— Ты недавно откинулась из тюрьмы. Работы нет. Денег нет. И возникла у тебя мысль. Подоить мажорика! Но ты ошиблась! Срубить бабла на ровном месте за якобы похищение — не самый продуманный способ быстро заработать, Зайцева!
— Это ложь! Почему вы наговариваете на меня, когда должны защищать? — в отчаянии воскликнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
— Факты говорят сами за себя, а не я, — спокойно ответил следователь, усмехнувшись. — Синяков, ушибов, гематом нет. Если человека похищают, он, поверь мне, сопротивляется. И еще одно обстоятельство. На одной из камер видно, как ты буквально висишь на нем. Непохоже, что ты была против каких-либо контактов с ним.
— Значит, вы не примете мое заявление? — с ужасом спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от страха.
— Это? — он достал несколько листов бумаги, исписанных моим почерком, и внимательно посмотрел на них. — Почему же… я принял твое заявление. Провел тщательную следственную работу и на основании изученных лично мною фактов, могу заключить, что состав преступления отсутствует.
— Как же снимки? — я опустила голову и сосредоточила взгляд на грязных носах мужских туфель, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.
— Ну какие, какие снимки, Зайцева? — раздраженно ответил он, поднимая брови. — Ты даже не фотомодель, чтобы тебя снимали. Ради Бога, да что за день сегодня такой… — он тяжело вздохнул и нажал кнопку где-то под столом. В дверях за моей спиной тут же возник шумный конвоир, его шаги эхом разнеслись по комнате. — Покажите, гражданке, где тут выход!
Я подошла к двери и, не успев коснуться ручки, резко обернулась. В этот момент я вложила в свой взгляд все презрение, на которое была способна в своем состоянии. Наши глаза встретились, и внутри меня промелькнула неясная тревога. Его цепкие глаза, выглядывающие из-под густых бровей, смотрели прямо на меня с явным любопытством. Из-за заросших щек было трудно разглядеть выражение его лица, но мне показалось, что мужчина слегка улыбнулся.
— Я буду жаловаться в прокуратуру, — произнесла я, едва шевеля засохшими губами. К мокрому лбу прилипла прядь светлых волос, которую я тщетно пыталась откинуть слабым движением головы. Внутри меня бушевала буря эмоций, но я старалась держаться уверенно.
— Вперед, Зайцева, — он откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и его глаза сверкнули холодным блеском. — А я выясню, откуда ты берешь наркотические вещества, и тогда засажу тебя так, что полжизни проведешь за решеткой. Не веришь? Проверь!
Глава 19
КЛИМ
Резкий звук будильника прорезал тишину. 7:00. Моя первая мысль была о том, что будильники, вероятно, изобретение какого-то садиста, который решил, что утро должно начинаться с пыток. Сегодня наряд подобрался быстро: угольно-черный костюм. Белая рубашка, массивные часы из белого золота. Одевшись, я шагнул на кухню, где меня уже ждала Ангелина, которая, как всегда, выглядела так, будто только что
