О недостатках существующей системы уголовного судопроизводства того времени говорили и другие русские ученые-юристы[174].
Однако пересмотр положений теории формальных доказательств, сдерживающих развитие научных рекомендаций по организации расследования преступлений, мог состояться только в условиях реформирования всего судоустройства и судопроизводства, что, впрочем, не заставило себя долго ждать.
Так в дореформенный период появлялись первые теоретические и практические знания, необходимые для организации расследования некоторых категорий преступлений.
Это был этап возникновения первых, несистематизированных рекомендаций по организации расследования отдельных категорий преступлений.
§ 2. Развитие методических рекомендаций по расследованию отдельных категорий преступлений в послереформенный период (до 1917 г.)
8 июня 1860 г. последовал императорский указ об отделении следственной части от полиции и назначении для производства следствий о преступлениях особых чиновников – судебных следователей, что, по выражению русского процессуалиста С. И. Баршева, представляло собой сколок с французских следственных судей[175].
В России судебные следователи стали являться членами окружного суда. Причем, будучи членами суда, незагруженные следственной работой следователи участвовали в судебном разбирательстве уголовных дел, за исключением тех дел, которые они сами расследовали.
Общие положения о производстве следствий и правила производства следственных действий были изложены в «Наказе судебным следователям» от 8 июня 1860 г.[176]
8 июня 1860 г. также был издан «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»[177].
Чины полиции отныне были обязаны заниматься производством дознания и содействовать судебным властям в отправлении уголовного правосудия. Сущность же дознания, в основном, заключалась в собирании сведений, необходимых для удостоверения в том, что происшествие, соединенное с преступлением, действительно имело место. В этих целях полиция имела право исследовать место преступления, проводить некоторые следственные действия (осмотры, освидетельствования, обыски, выемки и т. д.). По прибытии судебного следователя полиция передавала ему все производство и прекращала свои действия по следствию до получения особых о том поручений.
В соответствии с «Наказом полиции…» следственные действия полицейскими чинами проводились согласно предписаниям «Наказа судебным следователям». (Здесь небезынтересно заметить, что ст. 15 «Наказа полиции…», регламентирующая порядок задержания подозреваемых в совершении преступления лиц, текстуально почти совпадает с положениями ст. 122 УПК РСФСР и ст. 91 УПК РФ.)
Принятые вскоре за этим в 1864 г. реформаторские судебные уставы в общих чертах сохранили порядок производства следствий, указанный законом от 8 июня 1860 г.
Наблюдение за законностью проведения следствия судебными следователями осуществлялось должностными лицами прокуратуры.
В силу ст. 265 Устава Уголовного Судопроизводства, судебный следователь был обязан с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие. В соответствии со ст. 405 он не должен был домогаться сознания обвиняемого ни обещанием, ни ухищрениями, ни угрозами или тому подобными мерами вымогательства. Положения Устава Уголовного Судопроизводства содержали большое количество других вполне демократических норм отправления судопроизводства.
Таким образом, деятельность следователя, оставаясь инквизиционной с точки зрения конечной ее цели, осложнилась стремлением противоположного характера, а именно желанием провести и на предварительном следствии принцип состязательного начала, с сообщением органам следственной власти судейского беспристрастия[178].
К кандидатам на должности судебных следователей предъявлялись достаточно высокие требования[179].
Так, одним из губернаторов в отчете за 1860 г. было указано, что из четырнадцати назначенных судебных следователей – одиннадцать человек получили воспитание в университете, а также прослужили по году и более в губернии, где занимались делопроизводством с целью «практического подготовления их на должности следователей». На отчете Александр II наложил резолюцию: «Весьма дельно, и желал бы, чтобы то же было соблюдаемо и в прочих губерниях»[180].
В целях повышения продуктивности следственной работы в 1870 г. были введены должности судебных следователей по важнейшим делам.
Таким образом, реформа уголовного судоустройства и судопроизводства была вызвана вполне объективными причинами, хотя делались попытки приписать заслугу ее проведения исключительно Александру II и его приближенным[181].
Так после 1864 г. в России рухнула система формальных доказательств, которая просуществовала в ней дольше всех в Европе. На смену системе формальных доказательств в российское законодательство пришла использовавшаяся с конца XVIII в. в Западной Европе новая система «свободной оценки уголовных доказательств» – система оценки всех собранных по делу фактических данных. Сущность ее заключалась в том, что судья полностью свободен в оценке всевозможных уголовных доказательств и выносит приговор по велению своей совести[182].
В этот период времени в уголовно-процессуальной науке происходит закономерно обусловленный всплеск интереса к проблеме собирания и исследования косвенных доказательств, а также к средствам и методам этой деятельности.
Так же, как и на первом этапе развития методических рекомендаций по расследованию отдельных категорий преступлений (в первой половине XIX в.), уголовно-процессуальная наука во многом способствовала развитию первых криминалистических знаний и в послереформенный период.
Многие работы по теории уголовного процесса и организации судопроизводства и полицейской деятельности второй половины XIX – начала XX в. содержат различные рекомендации криминалистического характера по использованию научно-технических средств[183], тактике отдельных следственных действий[184] и по расследованию отдельных категорий преступлений.
Уже в первой послереформенной работе по уголовному процессу известного русского процессуалиста А. А. Квачевского «Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года», имеющей подзаголовок «Теоретическое и практическое руководство», состоящей из трех частей, изданных в Санкт-Петербурге в 1866, 1867 и 1869 гг., значительное место уделено приемам полицейского дознания и признакам, характеризующим различные способы совершения преступлений и личность преступника.
«Внимательное наблюдение над лицами и вещами, служившими предметом преступления, – писал А. А. Квачевский, – открывает доступ к получению многих сведений, наводящих на прямое или косвенное заключение, кого можно считать виновником»[185].
Обосновывая это утверждение, А. А. Квачевский замечает, что «одним из лучших указателей на известное лицо служат следы его пребывания на месте преступления, они бывают весьма разнообразны: следы ног, рук, пальцев, сапог, башмаков, лошадиных копыт, разных мелких вещей, принадлежащих известному лицу»[186].
Описывая «знаки» взлома при кражах (самых распространенных преступлениях того времени), позволяющие сделать предположения об особенностях личности преступника, автор приходит к выводу о необходимости изучения способов этих преступлений для того, чтобы получать «драгоценные сведения, поставляющие в известность о числе и особенных качествах лиц, склонных к преступным действиям, о разделении их на разряды по особенным способам совершения преступлений того или другого вида, по местностям и проч.»[187].
В этой связи далее, предвосхищая появление научной категории «криминалистическая характеристика преступления», А. А. Квачевский подробно описывает способы действий воров того времени[188].
Не менее тщательно описывает А. А. Квачевский и порядок действий при обнаружении трупа («мертвого тела»). Детально излагается последовательность действий при его обнаружении, приводится порядок описания трупа и одежды, подчеркивается необходимость сохранения доказательств преступления посредством например измерений следов ног, отмечается важность изготовления плана местности, описываются особенности осмотра ран и других повреждений на трупе, а также особенности действий в случаях отравления, утопления, задушения через удавление и повешение, детоубийства, обнаружения женских трупов, в том числе с признаками изнасилования, приводятся сведения с описаниями различных причин смерти[189].
