на потом, – сказала Пандаро. – Теперь что касается конкретных мер безопасности и карантина…
Глава 8
– Добро пожаловать в «Синерджи Груп», доктор Воган.
Мэри улыбнулась Джоку Кригеру. Она плохо себе представляла, чего ожидать от нового места работы. Как оказалось, «Синерджи Груп» располагалась в старинном особняке в районе Рочестера под названием Сибриз[21], на самом берегу озера Онтарио. Понтеру бы понравилось это место: по песчаному пляжу вышагивала цапля, а в гавани, усеянной прогулочными яхтами, плавали утки, гуси и лебеди.
– Давайте я покажу вам, что к чему, – продолжил Кригер и повёл Мэри в глубь старинного дома.
– Спасибо, – сказала Мэри.
– Сейчас у нас в штате двадцать четыре человека, но мы всё ещё растём.
Мэри была поражена:
– Двадцать четыре человека работают над проблемами неандертальской иммиграции?
– Нет-нет-нет. «Синерджи» участвует во многих других проектах. Генетический проект имеет особенно высокий приоритет, потому что это то, что может понадобиться сразу же, если портал снова откроется. Но мы здесь изучаем ситуацию с неандертальцами в любых её аспектах. Правительство США особенно интересуется имплантами-компаньонами, и…
– «Большой Брат смотрит на тебя», – сказала Мэри.
Но Кригер покачал головой:
– Нет, дорогая, ничего подобного. Дело в рассказах Понтера о том, что компаньоны имеют полный сферический обзор и производят детальную запись всего, что происходит в непосредственной близости от носителя. Нет, у нас есть, конечно, четверо социологов, призванных разобраться в том, может ли неандертальская практика использования этой технологии найти какое-то применение в нашем мире – хотя, честно говоря, я в этом очень сомневаюсь; слишком уж мы ценим тайну частной жизни. Но всё же к моменту открытия портала мы хотели бы иметь равные возможности. Если их эмиссары могут без усилий постоянно записывать всё, что они видят и слышат, то нам бы хотелось, чтобы у наших эмиссаров в их мире тоже была такая возможность. В конечном счёте всё сводится к торговле – честной торговле.
– Ах, – сказала Мэри. – Но Понтер сказал, что его компаньон не может ничего передавать отсюда в архив алиби; ничто из его пребывания в нашем мире не было записано.
– Да, да, но это чисто техническая проблема. К примеру, записывающее устройство можно установить по эту сторону портала.
Они шли по длинному коридору и сейчас как раз добрались до его конца. Кригер открыл дверь. Внутри было три человека: чернокожий мужчина, белый мужчина и белая женщина. Чернокожий мужчина полулежал в кресле и бросал смятые обрывки бумаги в урну для мусора. Белый мужчина пялился в окно на пляж и озеро за ним. А белая женщина ходила туда-сюда перед белой доской, сжимая в руке маркер.
– Фрэнк, Кевин, Лили, познакомьтесь с Мэри Воган, – сказал Кригер.
– Привет, – поздоровалась Мэри.
– Вы по визуализации? – спросила женщина, должно быть, Лили.
– Простите?
– Визуализация, – сказал Фрэнк.
– Визуализация, – повторил Кевин. Или, может быть, наоборот.
– Ну, вы знаете, – доброжелательно добавил чернокожий мужчина, – формирование изображений. Фотография и всякое такое.
Кригер объяснил:
– Это основная причина, почему мы разместились в Рочестере. Здесь находятся штаб-квартиры «Ксерокс», «Кодак» и «Бауш энд Ломб»[22]. Как я сказал, воспроизведение технологии компаньонов – очень приоритетная задача; ни в каком другом городе мира не собрано столько экспертов по генерации и обработке изображений и оптике.
– Ах, – сказала Мэри и посмотрела на троих обитателей комнаты. – Нет. Я генетик.
– О, я вас знаю! – воскликнул чернокожий мужчина. Он поднялся с кресла; его сиденье издало вздох облегчения, принимая свою нормальную форму. – Вы та женщина, которая была вместе с НП.
– НП?
– Неандертальцем-прим, – объяснил Кригер.
– Его зовут Понтер. – В голосе Мэри явно слышались обиженные нотки.
– Простите, – сказал чернокожий. Он протянул руку: – Я Кевин Билодо́, в прошлом работал в кодаковских скунсодельнях[23]. Знаете, нам бы очень хотелось узнать, что вы помните о компаньонах. Вы видели его вблизи. Какое у него было расположение линз?
– Там была только одна линза, – поправила Мэри.
– Вот видишь! – воскликнула Лили, обвиняюще глядя на второго мужчину, который, по методу исключения, должен был быть Фрэнком.
– Понтер сказал, что изображение записывается с помощью сенсорного поля, – сказала Мэри.
– Он не говорил, какого рода эти сенсоры?
– Он не упоминал зарядовую связь?
– Голография – он говорил что-нибудь про голографию?
– Какое у этих сенсоров разрешение?
– Он не упоминал количество пикселей?
– Вы не можете описать…
– Народ! – повысил голос Кригер. – Народ! Мэри собирается работать с нами долго, очень долго. У вас будет достаточно возможностей расспросить её. Сейчас у нас вводная экскурсия, ничего больше.
Все трое извинились, и после обмена несколькими общими фразами Кригер и Мэри покинули комнату.
– Они полны энтузиазма, – заметила она, когда дверь за ними закрылась.
Кригер кивнул:
– Как и все здесь.
– Но я не вижу, как они могут получить то, о чём вы их просите. То есть я слышала об обратном проектировании, но, не имея на руках образца импланта-компаньона, можно ли надеяться его воспроизвести?
– Простого знания, что это возможно, может быть достаточно, чтобы направить их по верному пути. – Кригер открыл дверь на противоположном краю холла, и у Мэри округлились глаза.
– Луиза! – воскликнула она.
За рабочим столом, с открытым ноутбуком на нём, сидела Луиза Бенуа, сотрудница Нейтринной обсерватории Садбери, которая спасла Понтеру жизнь, когда он появился внутри ёмкости с тяжёлой водой.
– Привет, Мэри, – поздоровалась Луиза с хорошо знакомым французским акцентом. Она поднялась из-за стола; её густые каштановые волосы ниспадали до середины спины. Мэри было 38 лет, Луизе – 28, однако даже в свои 18 Мэри не выглядела так потрясающе. У Луизы была высокая грудь, длинные ноги и лицо фотомодели; когда профессор Вонг увидела её впервые, она почувствовала к ней инстинктивную враждебность.
– Я забыл, что вы знакомы с доктором Бенуа, – сказал Кригер.
Мэри потрясённо покачала головой:
– Ну и утечку мозгов вы тут устроили, Джок. – Она снова посмотрела на Луизу, удивляясь, как ей удаётся выглядеть такой цветущей без макияжа. – Луиза, я так рада тебя видеть. – И тут же кошка внутри неё не удержалась от подковырки: – А как Рубен?
Рубен Монтего был штатным доктором на шахте «Крейгтон». У Луизы случился с ним довольно бурный роман, когда они все вместе с Понтером оказались в Садбери на карантине. Мэри полагала, что они просто убивают время, поэтому ответ Луизы стал для неё неожиданностью:
– У него всё в порядке. Помог мне перевезти вещи. На следующие выходные собираюсь к нему съездить.
– Ах. – Мэри поняла, что её поставили на место. – А ты чем здесь занимаешься?
– Доктор Бенуа возглавляет нашу портальную группу, – сказал
