Даклар и поздоровалась, как отметил Понтер, совершенно тем же радостным тоном: – Привет, Даклар!
Он ощутил укол ревности – было бы предпочтительнее, чтобы она больше радовалась встрече с ним, её биологическим отцом, чем с законным опекуном. Но это быстро прошло. Он знал, что у его младшей дочери любви хватит на всех. Он снова сжал её в объятиях, потом опустил на землю.
– Смотрите, как я могу! – крикнула она. Потом отбежала от них на несколько шагов и сделала сальто назад.
– Ух ты! – воскликнул Понтер, лучась от гордости.
– Здорово! – сказала Даклар, хлопая в ладоши. Понтер взглянул на неё и улыбнулся. Даклар улыбнулась ему в ответ.
Мегамег явно хотела показать ещё один трюк, но они на неё не смотрели.
– Папа! Мама! Смотрите! – закричала она.
У Понтера перехватило дыхание. Мегамег смутилась.
– Ой! – тихо сказала она. – То есть папа, Даклар, смотрите!
* * *
К середине дня Понтер начал нервничать. Сегодня Двое становятся Одним, и он вовсе не дурак. Но у него не было секса с женщиной… первой мыслью было – с тех пор, как двадцать месяцев назад умерла Класт. Но на самом деле дольше. О, он любил Класт до её последнего дня, но последствия рака начали давать о себе знать гораздо раньше. Это было… На самом деле он не помнил точно. Понтер никогда не позволял себе думать о том, что эта встреча может быть последней их с Класт интимной близостью, что вот сейчас он входит в неё последний раз, но…
Но в конце концов самый последний раз всё-таки наступил, и после она уже была слишком слаба, чтобы делать это снова. И это было, вероятно, за целый декамесяц до её смерти.
Так что – по меньшей мере тридцать месяцев. Да, всё это время рядом был Адекор, но…
Но это не то же самое. Физические контакты между двумя мужчинами – или двумя женщинами, неважно – хотя также являются выражением любви, но это всё же развлечение, забава. Но секс – это потенциально репродуктивный акт.
Конечно, ни у Даклар, ни у любой другой женщины не было никаких шансов забеременеть, когда Двое становятся Одним в этот раз. Все женщины, живя вместе и вдыхая феромоны друг друга, давным-давно синхронизовали свои менструальные циклы. В следующем году, когда запланировано зачатие 149-го поколения, Верховный Серый совет сдвинет дни, когда Двое становятся Одним, так, что они совпадут с периодом максимальной фертильности.
И всё же, хоть у Даклар не было шансов забеременеть, прошло так много времени с тех пор, как…
– Давай отведём детей на площадь Дарсона и пойдём чего-нибудь перекусим, – предложила Даклар.
Понтер ощутил, как его бровь взбирается на гребень надбровного валика. Детей. Понятно, каких детей. Его детей.
Её детей.
Их детей.
Она определённо знала, как к нему подольститься. Попытка наладить отношения через секс могла растревожить его и выбить из колеи. Но прогулка с детьми…
Это было именно то, что нужно.
– Конечно, – сказал он. – Конечно.
Понтер кивком подозвал Мегамег, и они пошли искать Жасмель – что было нетрудно, поскольку её компаньон и Хак могли легко связаться. На улицах по-прежнему играло множество детей, но взрослые по большей части разошлись по домам, чтобы предаться утехам любви. Лишь некоторые из них – и мужчины и женщины – ещё оставались на улице.
В мире глексенов Понтер практически не имел дела с детьми, но, как он понял, их там редко вот так оставляли одних. Глексенское общество было больно вдвойне. Во-первых, они не чистили свой генетический пул, не удаляли из него даже наиболее нежелательные психологические особенности. А во-вторых, среди них не появилось своего Лонвеса Троба, который сделал бы их свободными: без имплантов-компаньонов и регистраторов алиби глексены по-прежнему подвергались опасности со стороны себе подобных, и, как смог понять Понтер из того немногого, что видел по глексенскому визору, объектом нападений часто становились дети.
Но здесь, в этом мире, дети могли бродить, где им вздумается, и днём и ночью. Понтер не понимал, как в глексенском мире родителям удаётся не сходить с ума.
– Вот она! – сказала Даклар, заметив дочь Понтера прежде него. Жасмель и Трион рассматривали стенд с инструментами для свежевания, выставленный в уличном павильоне.
– Жасмель! – позвал Понтер и замахал рукой. Его дочь вскинула голову и расцвела в радостной улыбке – ни следа досады от того, что их с Трионом прогулку прервали.
Понтер и Даклар подошли ближе.
– Мы собирались сходить на площадь Дарсона, поесть буйволятины.
– Кстати, мне тоже ещё нужно повидаться с родителями, – сказал Трион, то ли восприняв невысказанный намёк Понтера, то ли и правда собираясь с ними встретиться – Понтер не мог сказать. Трион склонился к Жасмель и лизнул её в лицо. – Увидимся вечером, – сказал он.
– Пошли! – сказала Мегамег, вставая на цыпочки и беря за руку Понтера левой рукой, а Даклар – правой. Жасмель прижалась к Понтеру, и он обхватил её второй рукой за плечи, и они вчетвером отправились обедать.
Глава 6
Хотя Мэри и собиралась обдумать предложение Джока Кригера, размышлять здесь особо было не о чем – оно было слишком соблазнительно, чтобы его упустить.
А сегодня как раз было назначено единственное собрание факультета до начала учебного года. Присутствовать будут не все – многие профессора всё ещё где-то отдыхали либо принципиально отказывались являться на работу раньше первого вторника сентября[12]. Но большинство её коллег будут там, и это самый подходящий момент, чтобы найти среди них замену для своих курсов. Мэри знала, что ей очень повезло: она оказалась женщиной как раз в подходящую эпоху, когда Йоркский и другие университеты корректируют исторические дисбалансы в своей кадровой политике, особенно в отношении научного персонала. Ей не составило труда получить постоянную должность, а потом и бессрочный контракт, тогда как многие мужчины её возраста по-прежнему считали копейки и каждый семестр сражались за лишние часы по сезонным контрактам.
– Всех с возвращением, – сказала Кейсер Ремтулла. – Надеюсь, все отлично провели лето?
Полтора десятка человек, сидящих за большим столом в конференц-зале, закивали.
– Очень хорошо, – сказала Ремтулла, пакистанка возрастом за пятьдесят, одетая в бежевую блузку и такого же цвета брюки. – Конечно, – продолжила она, улыбаясь, – я уверена, что ни у кого не было таких захватывающих каникул, как у нашей Мэри.
Мэри почувствовала, что краснеет, а Корнелиус Раскин и ещё несколько человек захлопали.
– Спасибо, – сказала она.
– Однако, – продолжила Кейсер, – если у нас всё пройдёт гладко, Мэри, вероятно, покинет нас на весь
